Вот как описывает царский прием немецкий путешественник Энгельберт Кэмпфер: «Оба их Величества сидели на двух серебряных Епископских креслах, поставленных на возвышенном в несколько ступеней рундуке, который так, как и вся сия часть залы, обложен был красным сукном. Над каждым креслом повешена была икона… Старший сидел почти неподвижно с потупленными, совсем почти закрытыми глазами, опущенною низко шапкою… Младший, напротив того, взирал на всех с открытым прелестным лицом, на коем при обращении к нему речи беспрестанно играла кровь юношества, дивная его красота пленяла всех предстоящих, так что если б это была простого состояния девица, а не царская особа, то без сомнения все бы должны влюбиться в нее»[26].
Несмотря на тяжелое состояние Ивана, его все-таки женили – царевна Софья расстаралась. Петр стремительно взрослел, он в любой момент мог лишить сестру регентства, а потому Софья искала повод остаться во власти еще на пару десятков лет. Таким поводом могло стать рождение наследника у немощного Ивана.
Сестра подобрала Ивану богатую, румяную Прасковью Салтыкову. Интересно рассказывает о ней дореволюционный историк Михаил Семевский: «Много говорить о воспитании царицы Прасковьи нам не приходится; то не было воспитание, а питание: ее выкормили полною, статною, с высокою грудью, открытым лицом и длинною косою; затем выучили довольно плохо русской грамоте (она и впоследствии, как мы увидим, не была мастерица писать); остальное же довершили семейные предания и обычаи. Она выросла в предрассудках и суеверии; верила колдунам, чудесам, вещунам и строго выполняла пустые обряды, не вникая в их сущность и значение… Царица занималась только своим «женским» делом, пересматривала полотна, скатерти и другие вещи, доставляемые из слобод, работавших на дворец; заведовала рукоделиями своих мастериц в светлицах, где производились всякие работы, даже шились куклы царским детям. Нередко и сама царица вышивала золотом и шелками в церкви и монастыри, изготовляла некоторые предметы из платья себе, государю и детям: ожерелья, воротники, сорочки, полотенца»[27].
Прасковья родила Ивану пять дочерей, одна из которых, Анна, впоследствии стала императрицей. Иван полностью погрузился в семейную жизнь, лишь изредка появляясь на торжественных приемах в полном облачении. «Старший царь» прожил до 30 лет – и, кажется, был вполне счастлив со своей хозяйственной женой и деятельным братом, взявшим на себя все государственные вопросы.
6 января 1696 года Иван ходил «за крестами» из Успенского собора на иордань, устроенную на Москве-реке. День был чрезвычайно теплый, совершенно весенний, был дождь и молния; царь был с непокрытой головой, промочил ноги и сильно простудился. 29 января он скончался – за семь лет до основания Петербурга. Иван нашел успокоение в древней Москве, в Архангельском соборе Кремля.
Несмотря на чисто формальную роль Ивана, современники тяжело переживали его уход из жизни. В народном сознании простодушный, набожный Иван олицетворял собой русскую духовность, московские патриархальные традиции – на контрасте с радикальным западником Петром, резавшим бороды и пренебрегавшим церковью. Была у Ивана некая аура святости, которой так не хватало грубоватому Петру.
Вместе с Иваном исчез и образ благочестивого, понятного царя. Россия осталась один на один с великим реформатором. Из диарха Петр превратился в монарха – глубоко травмированного, психически неустойчивого, несчастного самодержца.
Великий правитель не был счастлив в семейной жизни. Жену Евдокию ему выбрала мама Наталья Кирилловна. Петр видел невесту всего один раз. И только после свадьбы оказалось, что мама совершила роковую ошибку. Евдокия совсем не подходила Петру. Боярышня была тихой и скромной, а гениальному реформатору с буйным нравом нужна была рядом сильная женщина. Со временем свекровь осознала свою промашку, полностью разочаровалась в невестке, но было уже поздно. Эта история закончилась трагически для всех ее участников.
Наталья Кирилловна Нарышкина, будущая мать Петра, всегда была эффектной женщиной. Царь Алексей Михайлович увлекся ей сразу. Государь как раз находился в поисках второй супруги, когда в гостях у боярина Артамона Матвеева, женатого на шотландской аристократке леди Гамильтон (невиданный по тем временам союз!), познакомился с 19-летней племянницей хозяина. Наталья Кирилловна – высокая, статная, со страстными черными глазами – поднесла царю чарку с водкой, икру и копченую рыбу. Алексей Михайлович даже про водку забыл. По его требованию боярышню немедленно включили в официальный список из 70 девиц, приглашенных из разных городов и весей на смотрины к государю. Наталья Кирилловна заняла в кастинге первое место. Сразу после свадьбы новая царица завела в Москве свои порядки.
