По дороге, ведущей из Шумена в село Драгоево, одиноко брел молодой путник в изодранной, наполовину обгоревшей одежде. Он часто вздыхал, подымая к небу полные слез глаза, и медленно шел дальше, опираясь на длинный посох.
Вдруг он остановился, обернулся и, поглядев на Преслав, проговорил:
— Еще дымится… Два дня прошло, как его превратили в пепел, а черный дым еще встает свидетелем недавних ужасов. Ах, там погибли мой отец и сестра моя!..
Он тяжело вздохнул, отер слезы и снова пустился в путь.
Через полчаса он вышел к маленькому дому — обители самодив. Юноша оперся на свою палку и безумными глазами смотрел на домик…
— О горе! — воскликнул он, опускаясь на колени. — Все кончено… все погибло!.. Нет у меня больше ни отца, ни дяди, ни братьев, ни сестры!.. Милая ты моя сестричка! Ты звала меня на помощь… Но я… я не успел тебе помочь! Проклятый кирджалий вонзил нож в твою девичью грудь, и ты упала замертво… В тот же миг и отец наш упал… Милые мои! Мой кинжал отомстил за вас, но не смог вернуть к жизни. О, я искал смерти, я звал ее, но она не пришла… И я не умер, остался жив — последний из всего рода!..
Горько сетовал на судьбу Влади, потом встал, прошел несколько шагов и остановился у могилы, над которой был воздвигнут крест, говоривший, что под ним покоились останки христианина.
Влади припал к земле и, стоя на коленях, воскликнул проникновенным, полным грусти голосом:
— Мама, милая мама! Встань, родная моя, встань, утешь меня… Нет моих сил больше терпеть… Но увы, ты крепко спишь, не слышишь меня… Прости меня, мама, прости, родная, скоро я приду к тебе…
Влади еще раз припал к могиле, целуя холодную землю. Потом встал и подошел к двери домика. Но прежде чем войти, он со слезами поцеловал свой посох, отбросил его в сторону и, воздев руки к небу, воскликнул:
— Прости меня, господи, недостойного и отчаявшегося! Не в силах я терпеть столь великие несчастья! Прости меня, сердцевед! Ты знаешь, как одолевает меня скорбь, сердце мое разрывается на части. Нет больше сил терпеть! Прости меня! Прости!..
И с этими горькими слезами он вошел в дом… вошел, чтобы никогда не выйти!..
Прошел час, и вдруг маленький дом, обитель самодив, вспыхнул со всех сторон и вскоре превратился в пепел.
Погиб Влади или нет — это для нас и для читателей останется неизвестным…
* * *
ПРИМЕЧАНИЯ
