Полковник бросил на него быстрый взгляд, но на этот раз его глаза ничего не выражали. Он пошел в глубь дома, зовя жену; Дэвид следовал за ним. Полковник крикнул, что пришел Дэвид, и попросил подать кофе. Жена отозвалась сверху: «Бедный Луис Саксл и другие тоже, подумать только, какой ужас», — сказала она. Голос ее был приветлив, она ни о чем не стала расспрашивать, потому что была замужем за полковником уже тринадцать лет и почти все это время прожила с ним на разных военных объектах.
— Значит, никаких перемен, — сказал полковник. — Это хороший признак, правда?
Дэвид пожал плечами.
— А его руки? — спросил полковник. — Плохо, да?
— В котором часу вы ушли из больницы?
— Что-то около одиннадцати — кажется, в десять тридцать.
— Да… — сказал Дэвид. — Немного позже его руки положили в лед. Левая величиной с добрую дыню. Руки спасти не удастся.
— Понимаю, — произнес полковник. Он зашагал по комнате, мельком поглядывая на Дэвида, который стоял посредине и обводил концом палки узор индейского ковра. Ковер жена полковника купила в индейском пуэбло вскоре после того, как они с мужем приехали на этот объект.
— А если ампутировать руки, есть ли надежда… — начал полковник и после паузы продолжал: — Бывает, если ампутировать вовремя, можно остановить гангрену и прочее. Может, это его спасет? — Полковник снова замолчал, потом добавил: — Чтобы он поплатился за ошибку только руками, которые ее совершили.
— Нет, — сказал Дэвид. — Не тот случай.
— Понимаю, — опять произнес полковник.
— Приходилось ли вам читать отчеты о медицинских наблюдениях после взрыва в Японии? — спросил Дэвид. — Луис собирался лететь туда с группой врачей, составлявших эти отчеты, но остался с Ноланом. Помните Нолана? Луис не отходил от него все время. Тот же опыт и такие же последствия, только на этот раз дело хуже. Вы не видели этот отчет?
— Я помню. Отчет я читал, — впрочем, кажется, не вникая в подробности.
— Это совсем не обязательно. Начальство никогда не вникает в подробности. И все-таки вы всегда отлично осведомлены, а на этот раз и подавно. Семь человек получили серьезную дозу облучения, а вы успокаиваете себя наивными надеждами.
— А как остальные шестеро? — помолчав, спросил полковник.
— Те выживут, — сказал Дэвид.
— Это был героизм со стороны Луиса.
Дэвид поднял на него глаза.
— Какой героизм?
— Ну, он же растащил котел. Остановил реакцию своими руками.
— Нийл, перестаньте молоть чепуху. Все произошло так быстро, что он ничего не успел сообразить. Что вы сделаете, если вам сунут в руки раскаленный кирпич? Вы бросите его. Разве это героизм? Это — рефлекс.
— Да, но все-таки…
— Вы никогда не видели, как делается этот опыт. Авария произошла в одну крохотную долю секунды. Произошла, и все тут. Нийл, военные власти должны поручиться, что этот опыт больше не будут производить таким способом.
— Не я решаю подобные вопросы, Дэвид.
— От вас зависит многое.
— Возможно, но и от вас, ученых, тоже многое зависит, пожалуй, даже больше, чем от меня.
— Да, но сколько раз с тех пор, как кончилась война, мы, ученые, требовали ввести управление приборами на расстоянии?! Все дело в том, что тут — военный объект.
— И такой, какой мне и во сне не снился, — внушительно произнес полковник. — Дэвид, сядьте, пожалуйста.
Оба сели. Было слышно, как в кухне возится жена полковника.
— Дэвид, — немного помолчав, сказал полковник, — у атомного проекта с самого начала было два хозяина. Не знаю, приходилось ли вам слышать историю о генерале Мичэме и нашем друге Кардо. С Кардо не разговоришься, а если он что и скажет, его не всегда поймешь. А генерал вообще не любит разговаривать на эту тему. И вот, в сорок третьем году, когда мы только еще начинали налаживать дело, генерал однажды вызвал Кардо и предупредил, что такой-то прибор должен быть готов к такому-то сроку. Кардо ответил, что это не кажется ему невозможным и во всяком случае он будет сообщать генералу о ходе работ. Ну, тут наш генерал вскипел. «Кардо, сказал он, это военное предприятие, начальник здесь — я, мне нужны практические результаты вашей работы, а если вы их не представите в срок, ваша репутация может серьезно пострадать». Словом, наговорил ему всяких слов. А Кардо, нобелевский лауреат и прочее, только посмотрел на генерала и медленно покачал головой. Вот так, чуть-чуть. И говорит: «Вряд ли, генерал. Мою репутацию создавали не вы и повредить вы ей не в силах. А вот ваша репутация конечно может пострадать».
— Я об этом не знал. Отличный анекдот, — насильно улыбнувшись, сказал Дэвид. — Урок всей вашей чванной братии, — лицо его опять застыло, и он уставился на индейский ковер.
