У этого романа есть две особенности. Во-первых, его герои — пожарные (отсюда и оригинальное название, которое можно приблизительно перевести как «Любовь высшей категории сложности». К сожалению, русский вариант названия подобран крайне неудачно). Во-вторых, главные герои — афроамериканцы. Если судить по всем остальным книгам, которые я переводила, можно было подумать, будто Америка населена исключительно людьми породы WASP (белый, англосакс, протестант).
Ральф Рэндалл по прозвищу Шкаф был из тех людей, которые верят в существование рая. А с адом, по крайней мере, с земным его вариантом, он сталкивался постоянно.
Шкаф был пожарным. Четырнадцать лет своей жизни он посвятил департаменту пожарной охраны города Атланты. И хотя он искренне полагал, что большая часть пожаров, с которыми ему приходилось бороться за эти годы, являлись следствием случайностей или поджогов, некоторые из них казались поистине дьявольскими.
Нельзя сказать, чтобы единственный ребенок Хелены Розы и последний из сыновей Вилли Лероя Рэндалла верил, что дьявол собственноручно чиркает спичками и разжигает костры в графстве Фултон штата Джорджия. Конечно, нет. Он понимал, что человеческая беспечность, глупость и жестокость частенько приводят к таким страшным последствиям, что дьяволу нет необходимости вмешиваться.
И все же полтора десятка лет службы научили Шкафа, что бывают пожары гораздо разрушительнее остальных. Как бы странно это ни звучало, но некоторые пожары действительно кажутся проявлением сил зла.
Такие пожары напоминают сыну Хелены Розы Рэндалл о картинке, которую он однажды увидел в воскресной школе много лет назад. Сопроводительный текст не сохранился в его памяти, хотя речь там шла наверняка о грехе, аде и вечном проклятии. Но картинка…
Ее он запомнил до мельчайших подробностей!
Этот рисунок перепугал его до полусмерти. С первого взгляда возникло впечатление, что столь ярко изображенное пламя хочет испепелить его.
В его маленькой головке не возникло никаких сомнений по поводу смысла увиденного. Это пламя стремилось поглотить именно его — Ральфа Букера Рэндалла — и здесь не могло помочь даже божественное вмешательство.
Шкафу было около шести, когда он увидел этот рисунок. В последующие тридцать лет он говорил об этом только с двумя людьми.
Первым человеком была его мама. В детстве он не таил от нее секретов. Да и повзрослев, мало что скрывал.
Вторым человеком был пожарный, которому Шкаф, несмотря на разницу в их цвете кожи, доверял как брату. Звали пожарного Джексон Миллер.
Джексону не надо было объяснять, почему некоторые пожары напоминают Шкафу изображение ада, увиденное в детстве.
Почему Шкаф был уверен в этом? Что ж, он знал историю семьи Джексона. Он знал, что мужчины из рода Миллеров боролись с огнем в Атланте и за ее пределами начиная с прапрадедушки Джексона, добровольно вступившего в пожарную дружину в 1870 году. Веру в существование пожаров, противоречащих законам природы и как будто наделенных разумом, Джексон впитал с молоком матери.
— Для нас огонь — всегда враг, — заметил он, выслушав историю Шкафа. — Но я понимаю тебя, парень. Иногда это кажется чем-то… личным. Словно ты выходишь против живой, дышащей, думающей твари, которая стремится достать тебя любым путем. И такие пожары надо не просто гасить, их надо убивать.
Пожар на складе, с которым столкнулся Ральф Букер Рэндалл в четвертое воскресенье восьмого месяца четырнадцатого года своей службы, не показался ему личным врагом. По крайней мере… сначала.
Непонятно, почему он сразу не смог правильно оценить ситуацию. Возможно причина в том, что когда он прибыл на место происшествия, большая часть его мыслей все еще вертелась вокруг разговора, состоявшегося между ним и Джексоном незадолго до сигнала тревоги.
Они обсуждали своих любимых женщин. У Джексона это была умная и красивая северянка, врач-психиатр по профессии, Феба Донован. У Шкафа — его коллега Кизия Кэрью, яркая и независимая.
Эти совершенно разные женщины сходились в одном — в своей способности морочить голову любящим их мужчинам.
— Я говорил это раньше и повторю снова, — сказал Шкаф, глядя в усыпанное звездами небо. Прошедшие пятнадцать часов дежурства были необычайно спокойными. Пока остальные пожарные из первой смены посапывали на своих койках, они с Джексоном вышли на улицу подышать воздухом. — Если бы Бог хотел, чтобы мужчины научились понимать женщин, он дал бы нам письменные инструкции.
Его друг и коллега усмехнулся.
— Кажется, ты неплохо понимаешь Кизию.
— Да, я прекрасно ее понимаю, когда она на работе, — согласился Шкаф с гордостью. — Но в остальное время? — Он поморщился, вспомнив дюжину особенно трудных случаев. Чего в действительности хочет Кизия? Знает ли она сама? — С ней я чувствую себя так, словно иду по минному полю в темноте.
По минному полю в темноте…
Странно, но именно эта фраза вспомнилась Шкафу за пятнадцать секунд до первого взрыва, унесшего жизнь практиканта Дуайта Дэниэлса.
В момент взрыва они с Джексоном разыскивали в горящем складе двадцатидвухлетнего новичка. Они только что спустились с крыши здания, когда прозвучало сообщение о пропаже Дэниэлса. Они не единственные вызвались искать его, просто оказались самыми быстрыми.
Можно сказать, что они шли вслепую. Склад был наполнен плотным, густым дымом. Шкаф знал, что не сможет смыть с себя этот запах несколько дней.
