– Ищи-ищи! – подвел итог теме Кравцов. – А с Дормидонтычем как?
– Ты же сам учил: о начальстве – как о покойниках, либо хорошо, либо никак! – весело процитировал Павел.
– Я такое говорил? – изобразив недоверие, спросил Кравцов.
– Еще и не такое!
– Но, все-таки, как вы с ним сейчас?
– Он делает вид, что большой начальник, а я к нему в друзья не набиваюсь.
Кравцов поднял чашку с кофе и, отпив глоток, спросил:
– Обиды за сломанную карьеру не осталось?
– Не в карьере счастье, Серега.
– Скажем точнее. Не в ней одной! – Смакуя кофе, Кравцов покачал белокурой головой. – Помнишь, мы с тобой когда-то уже обсуждали это. Умный человек делает карьеру не ради карьеры. Если тебе доверили высокую должность, появляется возможность продвинуть больше своих идей! Или у тебя идей не осталось?
Кравцов произнес последние слова так серьезно, что Павел вновь ощутил себя младшим оперуполномоченным.
– В идеях недостатка нет. Но когда предложили «достойную меня» должность на ниве аналитики, было еще одно обстоятельство, – Павел подул на кофе и сделал большой глоток.
– Дай попробую угадать! Преданный до последнего вздоха коллектив?
– Не иронизируй, Серега! – нахмурился Вараксин. – Тогда Дормидонтыч меня капитально подставил… Примчалась «безпека», с каждым офицером персонально «по душам» побеседовали. Ты же знаешь, в этом собственной безопасности равных нет. Но никто из ребят не отступился от меня…
Кравцов молча смотрел на Павла, глоток за глотком опустошая чашку. Допив, он поставил ее на блюдце и неожиданно засмеялся:
– Значит, Павлик, правильно я тебя учил!
– А шо, хтой-то сомневается?! – озорно спросил Павел и тоже рассмеялся.
Кравцов откинулся на спинку стула и еще раз оглядел кабинет.
– В общем, Вараксин, я к тебе не с пустыми руками пришел, – неожиданно по-генеральски начал Кравцов. – Ты, может, слышал, у меня создается новый отдел, схожий по тематике с твоим ремеслом. Только мы идем дальше: ищем хозяев ваших террористов за рубежом. Дело новое, сложное. Нужен специалист с большим опытом работы по этой линии. Ты мне подходишь! Если годика за два поставишь отдел на крыло, то должность заместителя начальника управления – твоя. А там и брюки с лампасами не за горами! И забудешь ты своего Дормидонтыча как страшный сон!
Кравцов победно смотрел на Павла, ожидая взрыва эмоций – изумления, сомнения, радости. Но Павел продолжал невозмутимо улыбаться:
– Лампасы? Ух!
– Ты как-то не очень рад, Павлик! Или получил предложение получше? – немного обиженно переспросил Кравцов.
– Ничего лучшего даже близко не было, честное офицерское!
– Тогда в чем дело? Снова коллектив? Так ты со своими мужиками сполна расплатился, хотя бы вот этим кабинетом…
– Нет, на этот раз дело не в коллективе. Видишь ли, Серега, в последнее время мысли появились, что все надо делать вовремя. Заждалось меня народное хозяйство!
– Да ну! Неужели миллионную зарплату предложили? – в тоне Кравцова послышалась ирония.
– Никто и ничего. Может, перегорел, Сергей Иванович! – искренне ответил Павел.
Теперь уже Кравцов недоуменно посмотрел на друга. Немую паузу прервал звонок телефона оперативной связи. Павел потянул руку и снял трубку:
– Слушаю, Вараксин… Да, Дмитрий Дмитриевич. Конечно, сделали… Это еще не успели… Так точно, плохо работаем! Зайти через тридцать минут? Есть!
Павел положил трубку и выразительно посмотрел на Сергея.
– Никак Дормидонтыч? – засмеялся тот.
– Вспомни черта – он и покажется! – нарочито сердито произнес Павел, и, посмотрев на оскалившегося собеседника, тоже улыбнулся.
Кравцов с генеральской солидностью поднялся из-за стола, давая понять, что время истекло, и разговор подошел к концу.
– В общем, так, Павлик! Я с завтрашнего дня в отпуске. Везу семейство на Кавказ. Возвращаюсь через двадцать пять дней. Будем считать, что твоих пораженческих мыслей не слышал и слышать не хочу. То есть, одна голова хорошо, а умная – лучше! Вот и думай!
Простившись с Кравцовым, Вараксин присел в кресло и закрыл глаза, обдумывая сделанное ему предложение. Однако хватило его ненадолго. Сняв трубку оперативной связи, он прокрутил диск.
– Скорик у телефона! – раздалось по-военному громко.
– Что же ты так кричишь, Леша! – театральным шепотом произнес Павел.
– Виноват, Николаевич! Детство, загубленное в суворовском училище, периодически напоминает о себе!
– Пусть как-нибудь потише напоминает, – уже нормально продолжил Павел. – Что у нас с повторной экспертизой голоса?
– Только что звонил в ЭКУ ГУВД. Обещали после обеда сделать. Так что, Павел Николаевич, метнусь туда с вашего разрешения?
– Береги себя, родной! Ты еще не все отдал Родине и семье! – сказал Павел и положил трубку.
