Она стала старухой в двадцать три года. Самой канонической старухой русской оперы – Графиней в “Пиковой даме” Чайковского. Может быть, поэтому в реальной жизни Елена Васильевна до последнего дня оставалась молодой женщиной, эффектной, полной сил и страстей, с неугасающими искрами на дне колдовских зрачков. Или это счастливый характер? Вряд ли кто-нибудь видел ее мрачной, разгневанной, брюзжащей. Уставшей? Да! Отчаявшейся, опустившей руки, бездельничающей? Никогда! Может, только самые близкие знали, чего стоило бороться с болезнью, держать спину. Ближайшему, любимейшему другу Роману Виктюку в последнем телефонном разговоре незадолго до Нового года она сказала: “Ромочка, мне п…ц!” После этого он перестал верить в чудо. И все перестали, хотя знали, что она мастер чудес.
Весть о ее уходе застала меня на другом конце света, на берегу Индийского океана. Был сумасшедше красивый закат. Шок накрыл потом, много позже. А в тот момент было странное чувство: в ушах звенел хор ее голосов. Ее неповторимое меццо-сопрано – размноженное, разложенное на партии, арии, романсы, шепоты, смех, фразы. На форте, на пиано… И я поняла, что мне от нее останется голос не только в известных всем ролях, но и в услышанных только мной, адресованных мне одной рассказах. И ее взгляд, ласковый и веселый, ее огневой, кошачий прищур.
Образцова – женщина с неподражаемым чувством юмора. Она во всем – и в этом тоже – была земной богиней. Знаменитую фразу ее отца “Не старайся быть примадонной: они все дуры” она намотала на ус по-своему: стала умной примадонной.
В мою жизнь Елена Образцова вошла в 1980-м, олимпийском году. Я училась на первом курсе ГИТИСа. Однокурсник пригласил на спектакль в Большой: “Кармен” Бизе. Я впервые – других таких тогда не было – увидела певицу, которая не вписывалась в рамки оперной условности. В те времена на оперной сцене главным был “его величество голос”, все остальное – возраст, актерское мастерство, объем талии – оставалось на втором плане. И вдруг она – босая, молодая, сексуальная, – в которую невозможно не влюбиться.
Лично мы познакомились спустя несколько лет. Выходя замуж за Володю Спивакова, я уже знала, что Образцова – добрый ангел оркестра “Виртуозы Москвы”, она участвовала в его первых концертах. И вот наконец мы встретились – в 1988 году, в Марбелье, в доме нашей общей приятельницы, экстравагантной американки русского происхождения Элизабет Брохман.
