И доорался только до того, что дверь соседней квартиры открылась, являя моему взору сочувствующую мне собаку породы чихуахуа и ее ни разу не сочувствующую хозяйку породы «за семьдесят и против всех».
Последняя, держа в руках швабру с самым воинственным видом, ринулась на меня в атаку:
– Ты чего тут разорался?! А ну пошел отсюда! А то я милицию вызову!
Милиция, которой как определения уже и не существовало вовсе, меня не волновала. А вот так и не открывшаяся дверь Катиной квартиры – очень. И это после всего, в чем я ей признался?!
Кинув на старушку мрачный взгляд, я, ни слова не говоря, вышел прочь.
В тот момент, когда вернулся домой, последнее, чего мне хотелось – это видеть кого бы то ни было. И уж особенно – кого-то из представителей семейки Крякиных.
Но беда не приходит одна. И именно отец этого проклятого семейства восседал сейчас в моей гостиной, распивая с тетушкой чаи. Вид у тети Вари при этом был такой, будто она хочет сбежать, да некуда.
Бл*дь, и зачем только она его вообще на порог пустила?!
Завидев меня, тетушка с явным облегчением поднялась на ноги и сказала:
– Данечка, а у нас тут вот… гости…
– Я вижу, – откликнулся я мрачно. – Пора дом святой водой окропить.
– Вы что хотите этим сказать? – Крякин возмущенно подскочил с кресла и его пузо (также возмущенно) от резкого движения вывалилось из штанов.
– Да знаете, что-то нечистая сила зачастила, – ответил я пренебрежительно. – Вам что тут нужно?
– Я разбираться пришел! – мужественно ответил Крякин, боевито выпятив голый живот, обнаженности которого от собственной смелости, похоже, даже не заметил. – Дочку вы мою обижаете!
– Дочку вашу природа обидела уже, а не я, – фыркнул я в ответ.
– Да моя Мирочка красавица! – возмутился пуще прежнего заботливый папаша и пузико обиженно всколыхнулось в такт его словам.
Я хмыкнул. Ну еще бы, после таких трудов косметологов и стилистов даже баба-Яга стала бы вполне себе фэшн.
– А я не про внешность, – пояснил со всей любезностью. – Я про головушку.
– Да что вы себе позволяете! Как можно! – запричитал Крякин, точно базарная баба, и, обернувшись к тете, добавил:
– Что ж это делается-то, Варвара?! Нехорошо это, не по-соседски!
– Тетя, поздравляю, ты переезжаешь, – вмешался я невозмутимо.
– Переезжаю? – переспросила тетушка.
– Ну да. Ты же сама жаловалась, что из соседского дома дурно пахнет. Я теперь понимаю, почему.
Маленькие глазки Крякина так округлились, что мне показалось – они сейчас выскочат из орбит.
– Хам! – задохнулся Виктор, чтоб его, Сергеевич. – Встретимся в суде, я просто так это все не оставлю!
– Обязательно встретимся, – кивнул я спокойно. – Готовьтесь отвечать за незаконное проникновение в дом, а сейчас – крякайте отсюда немедленно через дверь, пока не вылетели через окно!
Похоже, мозгов у папаши было побольше, чем у его доченьки и он благоразумно умотал прежде, чем проверил бы свои летательные таланты.
– Данечка, что же будет-то теперь? – спросила расстроенно тетушка, и мне было совершенно нечем ее утешить.
Катя не желала меня видеть и считала мое присутствие рядом даже вредным для себя и для детей. И после этого мне было глубоко уже насрать на все остальное.
Пару месяцев тому назад, когда Самойлова в моей жизни была лишь рабочим эпизодом, мне казалось, что у меня есть все, что нужно мужчине – собственная фирма, деньги, постоянная любовница. А теперь вдруг оказалось, что без Кати нет самого главного.
Счастья.
Катя
Переехать к Вике все же пришлось. Когда я поняла, что невозможно жить там, где все напоминало о наших беззаботных отношениях с шефом, быстро кинула в сумку самое необходимое и уже через час звонила в дверь подруги.
Она открыла не сразу, я уже подумала, что их с Васей вообще нет, когда дверь распахнулась и на пороге появилась взлохмаченная Вика, которая натужно дышала.
– Прости, Кать… Вася как с цепи сорвался. Трахались мы, – доверчиво сообщила подруга, и когда я уже собралась извиниться и уйти, втащила меня в квартиру.
– Вик… мне неудобно… – отозвалась я на это.
– Что там тебе неудобно? Вася сейчас на работу поедет на сутки. Заваливайся и располагайся.
Почему я пришла к ней с сумкой, объяснять не пришлось. Вика поняла все и так. Я разулась и пошла в комнату для гостей. Мимо продефилировал Вася, кивнувший мне приветственно. Был в трусах, что меня обрадовало. И все равно стало еще больше неудобно перед подругой и ее мужем.
– Так, пошли на кухню, непьющая моя! – позвала Вика, когда через десять минут Вася уехал заниматься своей криминалистикой.
Я прошла туда, куда позвали и, уселась за стол.
– Мне очень неуютно, – призналась я подруге, у которой уже несколько раз из-за меня личная жизнь была под угрозой.
– Хватит! Ну сколько уже можно? Неуютно ей!
Вика поставила передо мной чашку чая с молоком, сама приземлилась напротив.
– Ты ко мне жить, как я успела понять.
– Да.
– Почему?
– Поругалась с шефом. Устала я от всего. Не могу понять, где правда, где ложь.
– Кхэм… рассказывай лучше все и сразу, я уже запуталась в вашем «Проспекте Бразилии».
И я рассказала как на духу. Каждую деталь и мелочь, исключая конечно наши с шефом постельные утехи.
