А потом звук удара. И еще один. И еще. Отняв руки от лица, я увидела, что мужчины сцепились в драке в коридоре.
- Прекратите! - просипела я, потом кашлянула, обретая голос. Кое-как поднялась на непослушные ноги.
- Дан! Дима! Пожалуйста, не надо!
Естественно, меня никто не слышал и не слушал.
- Ой, что же это делается? Что делается-то? - донесся из коридора голос нашей соседки тети Любы. - Люди! Люди! помогите! Убивают!
С моего места было видно маленькую и пухленькую фигуру этой пожилой женщины с серым пуховым платком на плечах и цветастом фланелевом халате. Видимо крики и грохот прервали ее сон и заставили покинуть свою квартиру, чтоб полюбопытствовать что же случилось. С одной стороны, конечно, хорошо, когда хоть кому-то не плевать на крики и звуки борьбы у соседей. Если б таких людей было больше, то трагедий, соответственно стало бы гораздо меньше. С другой же, зачем идти смотреть что происходит, если объективно не сможешь ничем помочь и ничему помешать? Похоже, у некоторых людей любовь к сплетням временно способна затмевать инстинкт самосохранения.
- Я вызвала полицию! - крикнула она и проворно удалилась обратно в общий коридор, громко шаркая тапочками, чтоб наблюдать уже оттуда.
В этот момент Дима свалился на пол от особенно сильного удара и, закрыв руками голову, заскулил “хватит”.
- Еще раз возле нее увижу, челюсть сломаю, понял? - прорычал на него Тарновский опасно нависая со сжатыми в кулаки руками со сбитыми костяшками.
- Понял, я не слышу?!
- П-понял, - чуть ли не прохныкал Дима, отползая к одной из стен.
Жалкий и мерзкий, он сейчас вызывал у меня лишь отвращение. Не только к нему, но и к самой себе. Как я могла не замечать, с кем живу?
Со стороны входной двери донеслись шаги голоса. Похоже, тетя Люба не пошутила и действительно вызвала полицию. А еще, видимо, именно сегодня был тот редкий раз, когда стражи правопорядка в течение нескольких минут приезжают на драку.
Мне везет как утопленнику, честное слово.
- Вломился в квартиру… Драку устроил… Угрожал, - отрывками слышала я голос тети Любы.
- Сейчас во всем разберемся, вернитесь в квартиру, пожалуйста, - перебил ее мужской голос.
А потом они залетели в квартиру.
Глава 24
- Ну хоть какой-то толк от Тарновского. Если бы не он, то ты бы и дальше тратила время на этого…этого… Диму, - Лена не смогла подобрать подходящий эпитет, а потому просто вложила в одно мужское имя целую тонну презрения.
Мы сидели за барной стойкой в кухне их с Владом дома и пили чай с мятой и собственноручно приготовленным сестрой грибным пирогом. Именно туда она меня увезла в приказном порядке после того, как я, дождавшись более-менее приемлемой цифры на часах, позвонила Лене. Предварительно отругав, что я не сделала этого сразу и пообещав, что «если что-то у меня случиться, то я тоже тебе не позвоню». Пожелав сестре типуна на язык, я дала себя увести из похожей на поле боевых действий квартиры, в которой прорыдала часа четыре с перерывами, подперев выбитую дверь стулом, после того, как уехали полицейские.
Диму и Тарновского сразу увезли в участок, даже наручники надели, а со мной осталась одна девушка-полицейский, записать показания. Мне было страшно их давать. Я боялась сказать что-то не то и как-то не так, но выхода особого не было. Потому просто рассказала правду. Как оказалось, девушка тоже недавно пережила измену, а потому свою роль сыграла женская солидарность. Она пообещала, что хоть из-за отсутствия у меня побоев, которые можно снять, Диму нельзя официально привлечь к ответственности, этот факт сыграет свою положительную роль в отношении Тарновского. Ведь по факту он заступился за меня.
- Ладно, доедай пирог, Ален. А потом поедем твои шмотки собирать.
- Господи, квартира, - я уронила голову на руки. - Там же замок…
- Там, Ален уже все решили. И с замком, и с компенсациями, и, - тут она не сдержала улыбку, - с уборкой. Не беспокойся ни о чем.
- Спасибо тебе огромное и Владу…
- Не доставай меня, - перебила она, - Хватит уже того, что ты не позвонила «чтоб не будить зря»! - разозлилась она. - Ешь давай.
И пришлось мне затолкать в себя большой кусок пирога. Вкусного, но это не приносило удовольствия. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, и такой же несчастной.
И это ощущение усилилось, когда я оказалась снова в той квартире. Во дворе все убрали, внутри тоже, а в дверь врезали новый замок, квартирная хозяйка выглядела всем довольной, но даже это не помогало. Все потому, что стыд за ситуацию мерк перед болью из-за нее же.
Но необходимость что-то делать, а именно собирать шмотки, просто не оставляла мне возможности хандрить. И четыре часа спустя, когда все мои «сокровища» были упакованы в какое-то безумное количество картонных коробок, купленных по дороге в квартиру, я чувствовала себя просто уставшей. А потому, едва добравшись к Ленке, сразу повалилась на кровать в выделенной для меня комнате и вырубилась.
