В порыве адреналина забывая, что перед ним не пахотное приспособление, а живой человек, упирает свою ступню аккурат между ног Киркорычу и толкает. Количество октав голоса бедного несостоявшегося певца превышают все возможные, когда тот наглым образом косит под Коленьку Баскова и угрожает мне разрывом барабанных перепонок и расхождением мышц живота от смеха.
Кое-как мне удается прекратить пытку бедной девочки, которая сейчас вероятно благодарит бога за то, что у нас между ног все важное спрятано внутри. Дарю отряду три балла и отправляю на следующую станцию.
Еще минут десять меня сотрясает смехом. Настроение находится на верхней отметке, и все кажется прекрасным, пока эту идиллию не нарушает Юра.
После вчерашнего желание сломать ему что-нибудь одолевает сильнее, чем раньше. Весь вечер он ходил надутым воздушным шаром. Еще бы. Не совсем приятно гулять по городу в дизайнерской одежде от самого себя. Но мне не было его жаль. Нужно хоть иногда включать мозги и пытаться думать. Некоторым это помогает.
– Аль, я хотел тебе сказать кое-что. Еще вчера, но ты не стала слушать. Считаю нужным попытаться предупредить еще раз.
Кравцов подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство и побуждая отойти на шаг.
– Что-то с ребятами? – спрашиваю холодно.
– Нет.
– Тогда нам не о чем говорить.
– Это касается Шварца.
При упоминании о Риче желудок сладко сжимается. Одно произношение его имени вызывает адреналиновую бурю внутри меня.
– И что с ним?
– Я знаю, что ты веришь ему и все дела. Но я слышал, как он говорил с кем-то по телефону два дня назад. Судя по разговору, это была девушка. Он даже назвал её любимая.
Замираю, словно меня молнией ослепило, и впервые за последние несколько дней смотрю Юре в глаза.
– С каких пор ты стал подслушивать чужие разговоры?
– Я не подслушивал. Он стоял как раз у моего окна. И если я не ошибаюсь, сегодня или на днях собирается с ней на встречу.
Последние слова лупят по моему идеальному розовому миру и безжалостно разбивают пряничный домик, в котором мы со Шварцем мило варим карамель и объедаемся шоколадным тортом.
– Спроси Аля у него сама. Может я что-то не так понял.
Я делаю вид, что не замечаю злорадства в голосе Юры, и отчаянно хочу казнить того, кто принес дурную весть.
– Юра, уйди.
Угрожающе выдавливаю из себя и тяжело опускаюсь на рядом стоящий стул.
Еще пару минут назад я летала в облаках и чувствовала себя самой счастливой. Особенно учитывая события последних дней. Впервые мне показалось, что я увидела Рича настоящим. Мы гуляли, болтали, смеялись, целовались. Невольно поднимаю руку и провожу пальцами по губам, ставшим чрезмерно чувствительными от количества поцелуев. Он не стеснялся быть смешным. Даже нежным. Конечно, в своей шварцевской манере, с откровенными пошлостями, но оказывается, они мне начинают нравиться. Я поначалу думала, что Рич так выделывается, а потом поняла, что это его обычная манера разговора. Поняла и приняла.
Поверила ему. Быстро. Слишком быстро, наверное. Плюс, он ведь не говорил, что у него нет никого вне лагеря. Его слова «Я никого не собираюсь здесь трахать кроме тебя» неоновой вывеской высвечиваются в памяти. Здесь. А там? Про там он ничего не сказал. От обиды и разочарования становится тяжело дышать.
Поднимаю глаза и натыкаюсь на столик Щварца. Его усадили на музыкальную станцию, где ребятня должна угадывать песни по минусовкам. Эта сволочь смеется вместе с ними, по-царски развалившись на стуле. Он чувствует себя королем. Всегда и во всем. К горлу подступает предательский ком, но я спешу его проглотить.
Сердце сжимается в камень, но я нахожу в себе силы успокоиться.
С трудом дожидаюсь всех отрядов и даже пытаюсь улыбаться. Спустя первую бурю эмоций, решаю ничего не спрашивать у Шварца и дождаться его объяснений. Вдруг Юра не так понял? Все проблемы от недомолвок, и я дам Ричу шанс себя оправдать.
Эти мысли хоть немного, но помогают дожить до ужина. Только все оказывается напрасно.
Когда все отряды собрались у столовки в ожидании восполнить калории, потраченные во время игры, меня вдруг огромные изученные до каждой родинки руки обнимают за талию и оттаскивают в сторону. Разворачиваюсь, и тут же реальность сносит фундамент у давшего трещину домика из сладостей. Шварц, облаченный в модные брюки и чистую, выглаженную футболку, широко улыбается, демонстрируя гладко выбритую физиономию и ямочки на щеках. Я хочу зажмуриться, чтобы не видеть их. Ослепительный, как сам дьявол.
В нос проникает запах туалетной воды, которой он не пожалел для встречи с кем бы то ни было, и мне снова не хватает дыхания. Этот аромат ядом проникает внутрь и отравляет безысходностью.
– Аль, мне надо на пару часов смотаться в город.
– Зачем? – стараюсь выглядеть беззаботной, чтобы не привлекать внимание окружающих и не выдать собственных эмоций.
– Встретиться надо кое с кем, – бросает взгляд на свои Мюллеры и торопливо чмокает в губы. – Хочу уже ночь поскорее. Твоя задница в мокрых шортах до сих пор перед глазами маячит. Ты светила ею несколько часов и за это будешь наказана. Теперь стояк верный спутник на весь вечер.
