Трех положили, и живые едут они.
Перед глазами ночь та стоит…
У Марка рана кровоточит…
Лавр только сейчас увидел «палево» Марка,
Как тот прикрывал след своей курткой.
– Марк – шепчет: – В тебя попали?
– Тише! «Шоп» не узнали.-
Машина тормознула у «Арго» -
Кабачок, жаргонное название носило оно.
А неподалеку аптека была областная.
Марк и Лавр увидели ее, насвистывая, шагая.
– Страдивари, а чего они молчаливые такие?
С виду борзые, с виду не простые.
– Человек каждый себе на уме.
Чужая душа потемки. Известно же это тебе.
Тяжбу какую несут, нам-то какие грозы.
Станет известно, рано или поздно.-
В метрах полста, за кабаком, Марк обрабатывал рану:
– Лавр, ты как хочешь, а я говорить не стану.
– Слухай, Марк, а эти ребятки!?
Проехали мимо нас, какие у них задатки?
Может щелкнуть нас? Какая ниша?
А там кто остался?
– Гриша.
– Вот именно, а в шкафу…
Вот будет сюрприз подонку тому.
Трех положили, мы трех.
Найдется у них столько слов.
– Откуда ты знаешь, кого положили?
Может Страдивари за жмура приговорит нас
В каком-нибудь местном «сортире».
Вот будет ребята – Атас!
– А если не сказать. Сразу из города – вон!?-
Превысив еще больше тон:
– Слухай, Марк! Они же нас уже ищут.
Готов на спор, ставлю «тыщу».
– Нашел, на что спорить. Глупо.
Вот найдут и сварят супы.
А пока со Страдивари за «лавэ»
Заедем и отсидимся на дне.-
Возвратившись, сели в автомобиль.
– Браток, чего в аптеке забыл?
– Да лекарство надо было купить.-
Страдивари хотел над ребятами подшутить,
Но не стал, больно уж без настроения,
В «Кураж» направлялось следующее стремление.
Вот подъехали, а та машина уж там стоит.
Лавр тыкает в бок Марка, мол, «Глянь чего «жизня» творит».
Страдивари вылазит, шофер потом.
– Может, мы здесь подождем?-
В ответ Лавру, Марк шепнул: – Не спеши.
Страдивари крикнул: – Давай, пошли.
Как же вы от таких харчей в отказ?
Зайдем в люкс. Высший класс!-
Страдивари уходя вперед:
– Пока молоды, собирайте мёд.
С такими жизнями не зарекаюсь. -
Сказал он уже в проходе теряясь.
Те медленно тащились за ним.
Лавр заметил, как шофер наблюдал, что есть сил.
Прожигал взглядом, слегка нагло,
Нашептывал себе что-то, мол, так надо.
И вот сидят ребята за столиком, вдвоем.
Официант принес на аперитив водки со льдом.
– Лавр, я пойду до толчка.-
Двинулся, еле передвигая себя.
Тяжелая ночь дала о себе знать,
Немного харчей с водкой и долго спать.
В туалете Марк, естественным образом, наткнулся
На одного из тех, кто в той машине гонял.
При виде марка надулся,
Пока свои дела исполнял.
Марк сам себя убеждал, что его не узнали
Да и другими вещами мысли занимали.
Лавру не сиделось на одном месте,
Суетилось ему, искал интересы.
Официантка харчей принесла, еще водки со льдом
– Девушка, мы сейчас подойдем.-
Та кивнула головой.
Лавр двинулся, на душе не покой.
Идет к туалету, Марк на встречу с улыбчивой рожей:
– Лар, ты чего? Без меня жить не можешь?-
В тамбуре встретились. Вдруг влетает коротышка.
А в руках у него: не цветы, не книжка.
Начинает кричать свирепый мат.
Работает во всю силу автомат.
Сколько мыслей, сколько идей.
– Это вам за моих корешей! -
Вот вам и инженер, и кандидат наук.
Не держат ноги, не хватит и рук.
Падают Марк и Лавр на пол.
Не выпьют они водки со льдом.
***
Дядя Лёня Лихей на лавочке сидит.
За столиком шум гам, а он молчит,
Грусть на душе, так пусто.
Пьет не веселье, тоску пьет без тоста.
Скучает. По Марку скучает.
Лавра тоже не забывает.
Нет больше молодых парней.
Нет теперь их, сколько слез ты не лей.
Ведь на глазах росли, так скажем,
Если бы, не отсутствие из-за срока со стажем.
Смотрит на их тачку. Выпьет еще одну.
Грустит, и не ему одному…
Окошечко открыто и сколько задач,
Слышен Наташкин плач.
Лихею успокоить бы, да не ему
Вытереть с её лица слезу.
Грустит Лихей, грустит:
– Когда-нибудь и мы, – говорит.
Лолита и Гудвин за городом ждут.
– Вот молокососы, «сахатят» стрелу.
Ну, с кем ты, работаешь? Полчаса ждем.
Поехали, поговорим с ними потом,
– Лолочка, ну, пацаны. Во!
Что случилось!? Сам не пойму ничего. -
Несостоявшаяся встреча Марка и Лавра с Лолой,
А как узнают, сколько стонов:
– Блин, дура, последними словами -
Другими сыграет она ролями.
Гудвин прикинет по делу такому:
– Майские пташки, по-любому.
Шумихи не было в Кураже, и ни разу,
Ни один мент не слепит и сказу.
Да и подкупные напишут так:
«Не на кого повесить. «Висяк».
Мол, повздорили, постреляли друг друга,
И спросить не с кого, покуда…»
Ну а что Григорий – бедолага кричал?
Тем, которых Марк с Лавром видал?
Оставили Гришу на пустыре лежать,
Много ли, мало ли, пришлось болтать…
Неизвестно. Известно лишь стенам
Да последним его знакомым, бренным,
Не дождался Гриша, речь об одном,
Покоится уж вечным сном.
Страдивари про все это узнал.
Душа в пятки, не ожидал…
Ведь по его инициативе они оказались,
Стрелки часов сломались.
Нехорошо вышло, а что поделать,
Ведь если бы не позвал их на дело.
Мешает «бы», мешает «если»,
Виновник торжества пишет числа.
Он знал: если что-то осознаешь – как камень разрубишь,
То вряд ли когда-то это уже забудешь.
Поймешь. Факты исчезнут. Важность останется.
Очередной шрам в душу, горечь явится.
Вот идет вроде дорогою, но тяжек стал тогда свет.
Когда чувствуешь себя создателем загубленных судеб.
