— Ты упряма, как афганская ослица, — Лиза сделала вид, что обиделась, а Глеб, улыбаясь, продолжал, — Но это тебя не портит. А Трубачом я стал с легкой руки одного лейтенанта. Моя фамилия Горн. Как-то раз, вызывая меня из строя, он перекрестил меня из Горна в Трубача. Самое удивительное, что он действительно забыл мою фамилию и никак не мог понять, почему я не выхожу из строя. Только, когда уже ребята не могли сдерживать смех, понял, что что-то не то. Вот так я и стал Трубачом.
— Бывает же такое… Глеб прекрати…
Но было уже поздно возражать или что-либо говорить. Его руки властвовали над ее телом, и никакая сила не могла свергнуть эту власть. Его лицо, блеск глаз лишили ее последних сил к сопротивлению. У нее уже не было сил, ни моральных, ни физических, ни желания бороться с непреодолимой тягой, влекущей ее к этому мужчине. Она хотела и должна принять то, что он может ей предложить. Глеб вдохнул в нее жизнь и огонь, без него она была просто пустым сосудом. И отрицать это может только самоуверенная идиотка. Она его любит!
Лизе вдруг пришла в голову мысль, что до сих пор она была куколкой в кокане, которая очень хотела стать бабочкой. Куколка не может высвободиться из кокана пока не получит все необходимое питание и не приобретет нужную силу, необходимую для взрослой жизни. освободившись на секунду раньше времени, она умрет, или приобретет очень блеклую некрасивую окраску. Почему эта мысль пришла ей в голову? Отпустив на свободу беспокойные мысли и позволив волнению охватить все ее существо, Лиза почувствовала пробивающиеся ростки страха, который возникает, когда приходится рисковать. Сколько событий произошло всего за несколько дней! Перебирая в памяти дни последних двух недель, Лиза улыбнулась про себя всему происходящему и прошептала кому-то невидимому: «Куколка превратилась в бабочку… Красивую, легкую и свободную…». Ее сокровенный монолог был прерван трелью телефонного звонка. Переживая за чуткий сон Глеба, Лиза быстро сняла трубку.
— Да, — очень тихо сказала Лиза.
— Малыш, доброе утро. Ты так быстро сняла трубку, я даже удивился, очень хотелось бы думать, что ты ждала моего звонка.
У Лизы перехватило дыхание. Она слушала голос, до недавнего времени очень родной и близкий, думая, хочет ли сейчас слышать его. Ощущение сквозняка сменилось мелкой дрожью, захотелось вернуться в кокон. Понимая, что надо что-то отвечать, сказала первое, что пришло в голову:
— Неужели море вышло из берегов, что ты так быстро вернулся?
— Малыш, прости. Я дурак. Я старый дурак. Я все понял. Я когда вас вчера увидел, таких счастливых… — в трубке раздался кашель, видимо сказывалось волнение. Лиза, наконец, взяла себя в руки, трубка в ее руке словно налилась свинцом.
— Кого и где ты видел?
— Тебя, Малыш, тебя и его. Прошли мимо меня как мимо пустого места, настолько ты была увлечена этим молодчиком. — Лиза улыбнулась и протянула руку за сигаретой, — Лиза, Малыш мой, — тон его сделался требовательным, — Скажи мне что-нибудь. Я стараюсь разыгрывать спокойствие, но, ради бога, помоги мне, дай за что-нибудь ухватиться, скажи, что мне показалось твое счастливое состояние.
— Нет, Костя, тебе не показалось.
— Но ты ведь не будешь опять встречаться с ним?
От такого вопроса Лиза растерялась и пока соображала, что ответить, на другом конце провода вновь заговорили:
— Лиза, ты молчишь. Ты им очарована. Малыш, в нем же все напоказ. Этот молодчик прекрасно знает, в чем его сила. Он делает ставку на свою внешность и молодость. Каждое его движение, каждый жест продуманы. Ему прекрасно известно, что и как надо делать, чтобы понравиться таким как ты.
Лиза вновь улыбнулась, вспомнив при его последних словах ту непосредственность, и то ребячество, с каким Глеб развлекал ее вчера весь день и когда они просто бродили по площади во время празднования Дня города, и когда смотрели концерт местных артистов, и когда ели шашлык и уплетали мороженое…
— Малыш, не молчи, ты хоть слушаешь меня?
— Да, пока еще слушаю, только вот думаю, зачем?
— Лиза, Лизонька, ты вся моя жизнь…
— Скажите, пожалуйста, — прервала его Лиза, — А как же твоя новая подружка, ради которой ты, всего лишь две недели назад, отодвинул меня в сторону и счастливый укатил отдыхать? — почувствовав, что ей хотят ответить, или даже возразить, Лиза повысила голос, — И не перебивай меня, я долго тебя слушала, послушай теперь ты, — Лиза перевела дыхание, ей казалось, что она ощущает то напряжение, с каким ожидают ее слов на другом конце провода. — Ты предал меня, Костя. Сделал так больно, как никто до тебя не делал. Конечно, нас связывают многие годы, которые нельзя просто так взять и забыть, но в тот злополучный день в душе моей что-то оборвалось…
— Лиза, малышка моя…
