– Причем здесь секс, ты с ума сошел? У тебя, наверное, неизлечимый вывих мозгов.
– Секс всегда причем. Это ты с ума сошла, если не понимаешь основ человеческого общества. Фрейда читала когда-нибудь?
– Можно подумать, ты читал!
– Разумеется, читал. Очень познавательно и отрезвляюще. Тебе тоже полезно ознакомиться – розовые очки пора снимать, не ребенок уже.
– Что ты мелешь, дурак?
Даша возмутилась и рассердилась на спутника, посмевшего заговорить бесцеремонно. Она увидела в своем собеседнике циника, возможно начитанного, а желала видеть человека, хорошо умеющего дарить цветы. Правда, по утверждению Самсонова, букеты Коля составлял тоже не лучшим образом. Но зачем же верить Самсонову?
Торжественный ужин планировался прямо в зрительном зале и подготовительное движение масс началось, пока противоречивая парочка предавалась спорам. Из неизвестных пределов нахлынуло большое количество молодых людей в белых рубашках с черными "бабочками", которые вносили снаружи раскладные столы, накрывали их белоснежными скатертями и с поразительной скоростью расставляли блюда. По толпе приглашенных пронесся шепот: "Касатонов".
Даша невольно стала всматриваться в окружающих, желая обнаружить местного олигарха, фигуру почти легендарную. Он владел большинством еще работающих предприятий города и фамилия его всплывала в разговорах любого жителя ежедневно. Теперь он стоял в дверях рядом с Овсиевской, благосклонно улыбался и с кем-то разговаривал.
– Ужин-то он в Москве заказал, – некстати выдал ценную информацию Коля.
– Кто "он"?
– Касатонов, разумеется. Ты думаешь, в нашей дыре кто-то смог поднять такой заказик, да еще на вывоз?
– Если ты не смог, это еще не значит, что не смог кто-нибудь другой, – мстительно съязвила Даша.
– Причем здесь я? У меня ресторанов нет, – снисходительно разъяснил девушке ее ошибку Коля. – Похоже, шведский стол будет. Готовься к штурму.
– Вот еще! Пойдем отсюда, здесь больше делать нечего.
– Как же нечего! – искренне восхитился непонятливостью спутницы Коля. – Сейчас только дело и начинается! Нужно засветиться на высоком рауте, завязать знакомства с теми, с кем еще не знаком, покрутиться в финансовых сферах. Где же они еще вот так сразу соберутся все вместе!
– Но уже ночь почти! – удивилась Даша. – Какой ужин, какие знакомства, зачем? Пойдем лучше прогуляемся.
– Никакая не ночь, самое рабочее время. Нужно ковать железо, пока есть возможность и необходимость. Вот если вылечу в трубу – можно будет и погулять.
– Зачем же ты меня сюда вытащил? Чтобы своими делами заниматься или посмотреть спектакль и пообщаться?
– Для всего, родная, для всего. И для того, и для другого. Никуда не девайся, пойдем здороваться с Касатоновым.
– Зачем он тебе нужен?
– Самый странный из всех твоих вопросов, Даша! Зачем мне нужен самый нужный человек в здешнем тихом омуте! Скажешь тоже – до того смешно, что плакать хочется! Кстати, он ведь со своей актрисой под ручку – не хочешь с ним разговаривать, с ней поболтаешь.
Коля принялся энергично расталкивать толпу, пробиваясь в заданном направлении, но та не желала рассеиваться и пару раз даже ответила толчком на агрессию предпринимателя. Спустя пару минут пара находилась уже в совершенной близости от небожителя и его артистичной пассии. Хозяин города громко хвалил "Балаган" как один из немногих светочей высокой культуры в унылом районном центре, некоторые из толпы соглашались, другие молча внимали.
– Пустяки. Недоразумение, а не театр, – произнесла вдруг Овсиевская, держа оратора под руку и рассеянно глядя в сторону.
– Вы ошибаетесь, Светлана Ивановна, – настаивал олигарх. – Просто лицом к лицу лица не увидать. Если смотреть со стороны – то на общем печальном фоне ваш театр выглядит светлым пятном. Куда еще можно пойти вечером, если планируешь отдохнуть душой, а не напиться?
– Светлана Ивановна требовательна к себе и к коллективу, – вставил режиссер, толстенький лысый человечек, у которого пиджак не застегивался на животе. – Это понятно. Большая актриса не может не стремиться к совершенству.
– Все большие актрисы – в Москве и Питере. В областях – провинциальные примадонны, а в районах – вовсе не актрисы, а посмешище.
– Вы наговариваете на себя, – искренне возмутился человечек. Ваша градация – следствие игры случая, а мы все хором можем подтвердить: если вас не заметил какой-нибудь заезжий московский режиссер, это вовсе не означает, что вы – плохая актриса.
– Означает, – скучно настаивала на самоуничижении Овсиевская. – Профессия такая мерзкая. Учитель или врач работают в райцентре – это нормально, ведь они там живут. Актриса должна жить в Москве, играть в каком-нибудь из московских театров, сниматься в кино – иначе она неудачница.
– Полная ерунда, – категорически отрезал Касатонов и взял руку Светланы Ивановны в свои большие ладони. – Я вас не слушаю.
