– Странно все-таки, – задумчиво продолжила мысль сладострастница. – Раз за разом ты обнаруживаешь все новые и новые свои стороны, всегда неожиданные. Сначала я решила – просто веселый нахал. Потом оказалось – расчетливый профессионал. Теперь неизвестно откуда вдруг вылез мальчик-идеалист в розовых очках. У тебя шизофрения?
– А злобного изменника, меняющего женщин, как перчатки, ты во мне еще не заметила?
– Не заметила. Ты не меняешь женщин, это они тебя бросают. Потому что ты из глупости попадаешься на очередной измене. Но изменяешь подло, втихомолку. О гареме, что ли, мечтаешь?
– Я, в общем-то, не попадаюсь. В смысле – с поличным ни разу не сгорел. Просто жизнь берет свое. Шила в мешке не утаишь. Обожаю женщин – это моя беда, а не вина. Тебя не устраивает мое внимание?
– Меня не устраивает твое внимание не ко мне.
– Что делать, что делать. Я плыву по реке жизни, и руки мои непроизвольно задевают разные кувшинки.
– Кувшинки в реках не растут. Выходит, твоя жизнь – болото.
– Так уж и болото. Скажем, тихий пруд. Совсем по-японски: жаркий день, старый пруд, затянутый ряской, лягушка прыгает в воду. Всплеск тишины.
– Лягушка – это очередная женщина на твоем пути?
– Женщина – это всплеск тишины. В жаркий день на старом пруду. Она гармонична, она совершенна, без нее мир не закончен.
– Без нее мира не будет.
– И ты о том же. Вы, женщины, обожаете представлять себя исключительными. Без мужчин мира тоже не было бы. Мы тоже причастны к деторождению. Пока ты меня не перебила, я говорил не о физиологии, а о душе.
– Обзывать женщин лягушками не значит говорить о душе.
– Ты действительно сейчас споришь, или просто развлекаешься поперек логики и ради принципа? Я говорю – в женщинах таится совершенство мира. Но несовершенство мира создает больше поводов для искусства и прогресса.
– Так. Женщины мешают искусству и прогрессу?
– Я не говорю, что вы занимаетесь подрывной деятельностью против человечества. Мужчин вдохновляют недосягаемые женщины, побежденных они эксплуатируют в бытовых целях.
– Кто кого эксплуатирует?
– Мужчины побежденных женщин. Примеры Софьи Андреевны и Коры Ландау достаточно красноречивы. Никто никогда не подсчитает их вклад в достижения мужей, а сами они будто и не задавались такой задачей. Ваше предназначение – ложиться костьми ради благополучия потомства и производителей.
– Самсонов, ты заткнешься наконец? Отправляйся к своему главному и вешай ему лапшу на уши, сколько твоей душеньке угодно, только женщин не трогай.
Самсонов послушался Марину и в понедельник явился со своим рацпредложением к главному редактору. Тот долго смотрел на него исподлобья, потом почесал одним пальцем переносицу:
– Не пойдет.
– Почему?
– Дурачком не прикидывайся. Сам не вчера родился. Продолжай работать и не выпячивайся. Тоже мне, борец за свободу.
– Нет, но я же…
– Помолчи, Самсонов, помолчи. Иначе мне придется для тебя "скорую" вызвать. Или для себя.
– Но послушайте…
– Уйди отсюда, уйди. Не доводи до греха. Тебе вроде рановато в старческий маразм впадать.
– Ну почему вы так реагируете? Разве я предлагаю что-то нереальное или незаконное?
– Нет, ты предлагаешь только полнейшую ахинею. Не заставляй меня думать о тебе плохо, замолчи и иди займись делом.
– Чем же я заставляю вас думать обо мне плохо?
– Тем, что выдаешь себя за идиота. Хотя, я уверен, идиотом не являешься. Значит, изобрел какую-то интригу с неясной целью. Чего ты добиваешься, Самсонов?
– Я вам подробно рассказал, что предлагаю.
– И ты хочешь, чтобы я бросился тебе на шею с криком восторга и благодарности?
– Это не обязательно. Просто скажите "да".
– Сам я на такие вопросы не отвечаю. Вопросы редакционной политики положено выносить на редколлегию.
– Замечательно, выносите.
– Тогда все узнают о твоем предложении.
– Замечательно.
– Тебе не страшно?
– Почему мне должно быть страшно?
– Потому что все узнают о твоей психической неполноценности. Слушай, Самсонов, успокой меня. Скажи, что пришел немного попридуриваться, а потом вернешься к исполнению своих служебных обязанностей.
– Я излагаю вам свой план наилучшего исполнения моих служебных обязанностей. Кстати, острые, не ангажированные ни властью, ни оппозицией, материалы помогут популярности газеты и, следовательно, ее тиражу. Не вижу в такой перспективе ничего ужасного.
– Твои острые материалы только приведут меня и тебя на биржу труда. Бывал там когда-нибудь?
– Не приходилось. Думаю, любой опыт для журналиста полезен.
– А семью твою кто будет кормить, пока ты будешь набираться опыта?
– У меня нет семьи.
– У тебя есть семья, если ты не подонок. Ты в самом деле не даешь деньги жене? Совсем не возникает желания позаботиться о собственной дочери?
– Возникает иногда. Но если не будет работы, нечем будет делиться, и забот станет меньше. Я живу первобытным человеком, только сегодняшним днем.
– Первобытные люди заботились о детях, поэтому все и кончилось твоим рождением.
– Может, моим рождением все только начинается? Вы совершенно не хотите прославиться?
