Не имела я право на слабости. Сейчас молчание было дороже гнева и злости любимого мужчины. Потому, помассировав затёкшие руки, я украдкой взглянула на письмо, до сих пор так и не решившись опустить его в почтовый ящик.
Очень хотелось вернуться в постель, понежиться, закутавшись в одеяло и с чашкой горячего чая вновь и вновь просматривать видео-скрининг моей малышки. Мне казалось, я уже выучила каждую черточку её ещё не полностью сформировавшегося личика, которое до смешного было похоже на Рому.
Нo я поднялась с постели, зашла в ванную комнату. Предстоящий день ожидался непростым и откровенным.
Моё молчание было осознанным. Быть может, – это трусость. Но я панически боялась, что моя мечта разлетится как тополиный пух. Вне всякого сомнения, Рома снова начал бы разрываться на два дома, ломая сердце мне, Ане и двум не родившимся крошкам. Я долго думала, как сообщить Роме о беременности, чтобы при этом никто не пострадал. Но точно догадывалась, что эта новость перевернет всё. Абсолютно всё. И покоя не будет никому.
Эгоистичным было молчать. Знаю. Рома, как никто другой, обязан знать правду и разделить со мной эту радость.
Радость...Я не сомневалась, что Рома обрадуется. Уже видела, как он прижимает меня к груди. Одной рукой зарывается в мои волосы, а второй поглаживает нежно по спине. И это его тихое: "Дашенька..."
Во мне что-то замирало и радостно отдавалось в висках. Удовольствие накрывало наши тела, и трепетность вместе с неверием, захлёстывали невообразимо. Я носом вдыхала его неповторимый запах, а от его улыбки появлялись небольшие морщинки в уголках его глаз.
Как наяву. Протяни руку – и всё это будет. Но я предательски отдёргивала пальцы от телефона, старалась не думать, обуздать в себе порыв всё рассказать. Теперь я не могла руководствоваться одними импульсами, потому что была не одна. От меня зависела маленькая, хрупкая жизнь. Ещё не родившиеся, но уже безумно любимая.
И раз я смела волноваться о своём ребенке, имела ли я право подвергать опасности чужого?
Умывшись, я вышла из ванной. Сделала чай и бутерброд. С утра мало ела, не было аппетита. Больше заставляла, потому что так надо.
А сейчас, ко всему прочему, добавилось волнение. Как сказать Тане? Снова проклятьями осыплет мою голову? Тянуть дальше нельзя. И так раз за разом я переносила нашу встречу. А тут подвернулся случай: Таня в Киеве, и не отвертишься.
Одев простое джинсовое платье, чуть ниже колен и накинув пиджак, я спустилась вниз и достаточно быстрым шагом направилась по направлению к Хрещатику. Именно там мы условились встретиться с подругой.
Я покинула Одессу сразу как узнала о беременности. Уже все привыкли к моим частым срывам и восприняли этот отъезд как очередную блажь. Лёша не скрывал раздражения, а я все не могла понять: «зачем он носится со мной, как с маленькой?»
