– Неправда! Ты все извращаешь! – жена не утихала, угрожающе подняла вверх указательный палец.
– Я не буду спорить. Нет ни сил, ни желания. Давай наконец-то придем к соглашению, – я снова протянул ей шариковую ручку, – ты добьешься желанной цели, станешь богатой дамой...
– А взамен? – жена не выдержала, перебила.
– А взамен ты выполняешь две вещи: первое – мы разводимся. Сейчас. Просто приходим и пoдаем на развод. Мой юрист сказал, что в течение беременности брак может быть расторгнут по совместному заявлению супругов.
– Ладно, – недовольно процедила Аня. – А второе условие какое? – спросила и вырвала из моих рук ручку.
– Ты отказываешься от ребенка.
Тишина давила каменной глыбой, я спокойно мог слышать Анино сбившееся дыхание.
Жена изумленно открыла рот, провела руками вдоль своих волос, а потом тихо спросила:
– Что значит отказаться?
– То и значит. Ты рожаешь ребенка и пишешь отказную.
Аня снова уставилась в документ, вернулась к первому листу, глазами заскользила по буквам. Мои слова лишили ее дара речи, сбили с ног, но разум работал бесперебойно. Она только и успевала смотреть то на меня, то на белые листы, где черные буквы вырисовывали ей такое манящее будущее.
Сняла колпачок с ручки, покрутила ее между пальцев, застыла и, так не поставив заветную подпись, вернула колпачок на место.
– Это невозможно, Рома. Все знают, что я беременна и ребенок твой. Я же буду прокаженной.
Все что ее интересовало – что скажут друзья. Она готова продать своего дитя. Ребенок – просто средство достижения ее целей!
Меня просто вывернуло, скрутило от Аниной прямолинейности. Какая же она сука! Жена даже не возмутилась моему предложению! Я блефовал и был готов подарить ей акции филиала только за мгновенный развод, хотя мог давно скрутить в бараний рог.
И, даже не испугавшись кошмарной мысли, не ощущая ничего внутри, Аня прожигала своим взглядом, когда мое тело содрогалось от ее мерзких слов.
О того, что клубилось в душе и полировало мое кровоточащее сердце, в висках отозвалось тупой болью. Все тело пронзило усталостью, яростью и омерзением. Я уже не мог смотреть на Аню и понимал, что при любом раскладе отберу у нее ребенка. Правда, эту тварь такая "мелкая деталь" меньше всего будет заботить, и я сильнее сжал кулаки, чтобы утихомирить в себе, набирающий обороты, гнев.
– Я разведусь с тобой, как ты хочешь, Рома, но отказаться от ребенка - не вариант. Сам понимаешь.
– Аня, мои условия ты слышала!
Жена вздрогнула, провела ладонью по лбу. Очевидно, поняла, что на этот раз я не шучу, привстала в кресла и задумчиво подошла к окну. Я слегка усмехнулся краем губ, хотя в глазах ярость и хотелось взять, и удавить эту суку, которая в уме взвешивает все плюсы и минусы данного "соглашения". После ее слов, в которых не было ни грамма сомнения и сожаления, у меня внутри все обмерло и видел, как же легко оказалось ее додавить. Аня подошла к столу, заглядывает в папку, достала еще один лист А4. А меня еще больше начало выворачивать и телепать.
– А ты все заранее подготовил. Предусмотрительный, – хмыкнула она. Медленно взяла гелиевую ручку и плавно поднесла к краю бумаги, где должна стоять подпись.
– Подписывай. В понедельник сходим в загс, и мой человек нас быстро разведет, – долгими сомнениями она не мучалась. Как и на мой тяжелый, не двигающий взгляд, она не обращала внимания. Анино сердце не разрывалось и не болело. Скрип ручки, выводящий четкую загогулину, отдавался пересвистом в голове.
– Замечательно. Будь готова в понедельник к пяти часам.
Я вырвал из ее рук документ, засунул в папку и направился в кухню. Растворил несколько таблеток успокаивающего и одним махом выпил содержимое.
– Я подписала только договор дарения, Рома. Мне же еще полагается то имущество, что ты прописал в первом договоре. И когда я стану законной владелицей всего этого? – успокоительное неприятно горчило во рту, я смотрел на паскуду и понимал, что будь у меня в руках пистолет, выпустил в нее всю обойму. Тварь задает наводящие вопросы и все что ее волнует, когда ее права вступят в свою силу!
– Когда родишь ребенка – получишь все остальное, ясно? – сквозь зубы процедил я, уже не выбирая выражений. С грохотом поставил стакан на столешницу, направился в спальню.
– Ясно. Но мне нужны гарантии, – недовольно уточнила Аня, следом шла за мной, а я яростно поджал губы и понимал, что, если через пять минут отсюда не уберусь, то не смогу дальше себя контролировать. Тупая боль распространилась по всему телу. И сдавливалa все внутренности так, что дышать стало тяжело.
– Твоя гарантия – подпись. В понедельник разведемся и документы останутся у тебя, – покрутил перед ее носом черную папку, – как подпишешь отказную – вступишь в права наследования.
Прерывисто дыша, я остервенело засовывал вещи в сумку, мое сердце барабанило, a тело колотило. Жена молча наблюдала за сборами, а мне хотелось разнести всю квартиру и размазать Аню по стенке.
