– Даша, я не знаю в каком ты мире живешь, но еще нет ни одной счастливой семьи, где родители живут вместе ради детей, – будто подслушав мои мысли, продолжила подруга, – нет, смириться можно. Но зачем? Рома будет хорошим отцом и так. Нужно искать компромиссы, – с каким-то отчаянием посмотрела мне в глаза.
– Тань, это такой грех на душу брать. Рома узнает о ребёнке. Обещаю. Но наши отношения – табу. – Чётко произнесла я. Но внутри голос предательски дрожал. Я боялась нашей встречи.
***
От накопившейся физической и эмоциональной усталости, откинувшись в кресле, я прикрыл глаза. Было желание поспать хотя бы минут тридцать, и обо всем забыть. Прийти в себя после тоскливого дня. Снова выбрать фазу "внешнего безразличия". Грохочущие мысли, как назойливые мухи, возвращались. Жужжали. Не отпускали. Давили. Вдобавок Аня энергично раздавала последние распоряжения домработнице. Холодным, хозяйским тоном указывала на сервировку стола и в какой поочередности подавать те или иные блюда.
Мне хотелось лечь на кровать, окунуться в объятия Морфея, но простыни полностью пропитались слишком сладким ароматом Аниных духов. Ароматом, который в душе вызывал сначала чувство негодования, а затем омерзения.
Я отбросил эту несуразную мысль. Растер ладонями лицо. Вышел на балкон. Прохладный вечерний воздух и сигарета немного уняли напряжение.
День начался как обычно. По большому счету, разницы между ними я не замечал. Вторник, среда или суббота – безразлично. Только не дома, чем-то отвлечься, и желательно до глубоко вечера. Так, чтобы прийти и сразу завалиться спать.
Но в девять утра раздался звонок от мамы. Как я мог забыть, что сегодня у отца день рождения? Мать, сестра и я поехали на кладбище. Аня отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Впрочем, это правильно, беременным нечего делать в таком месте. Я сразу заметил, что жена чувствует себя хорошо, давно научился различать её искусные игры. Потому её отказ приехать позже на обед к матери, воспринял как продолжения спектакля. Даже обрадовался. Анино присутствие тяготило, сжимало мышцы, заставляла ныть совесть и напоминало, что между мной и любимой женщиной выстроилась огромная пропасть. Я, как маньяк, выслеживал Дашу каждый день, просил, нет, умолял, не рушить и на зыбкой почве построить то немалое, что мы можем. Пока однажды не узнал, – Даша в Киеве. Уехала.
Гнев и злость заполнили внутренности. Не наступило такого долгожданного смирения. А смиряться было не с чем. Знать, что рано или поздно у неё появится другой мужчина, которому она, возможно, подарит ребенка, свою плоть и кровь...Всё банально и стандартно. Ужасающе больно. Безвыходно.
Искал повсюду её зелёно-голубые глаза. Но их цвет растворился в тот роковой день, когда я, с тяжёлым сердце навсегда похоронил наши отношения, сообщив Даше фатальное известие. Известие, от которого у меня должно было сносить крышу от радости, желание бросить весь мир к ногам женщины, носящей моего ребёнка. Ведь я стану отцом! Черт побери, я стану отцом, и я так этого хотел! Но крышу не сносило и мир к её ногам был брошен весьма специфический. В мыслях было только одно: справиться со всем этим грузом и не позволять Даше чувствовать себя ущербной. Хотя, последнее, было практически нереально. Её потерянная надежда ожила в другом человеке. В Анне. В той, которой, по сути, ребёнок не был нужен.
– Рома, Аня приедет? – задала вопрос мама, как только мы вышли за ворота кладбища.
– Нет. У неё какие-то дела, – соврал я. И открыл маме заднюю дверь автомобиля. Не хотел лишний раз волновать мать, говорить о том, что жена "плохо себя чувствует”, когда знаешь, что это все это игра, рассчитанная женой на конкретное лицо. Меня.
Мама тяжело вздохнула. Молча села в машину. Не вмешивалась. Она, как женщина, понимала весь расклад и в каком адовом положении находятся все без исключения.
Я, обошёл машину и сел за руль.
Ехали в гнетущей тишине. Каждый был в своих мыслях. Я думал о том, что снова надо возвращаться в дом, в который возвращаться не хотелось. Думал о наших с Аней отношениях, которые перешли все допустимые нормы спокойного проживания на одной территории.
Соседи. Нет, мы хуже, чем соседи. И отрешённость, забравшаяся ко мне в сердце, костлявыми пальцами, выкорчевывало из меня всё, что я старательно пытался закопать.
Продолжая вести машину, думал так же о том, что пора обустраивать детскую комнату. Аня категорически отказывалась ставить кроватку в нашей спальне. Правильнее сказать, в её спальне. Даже ночевать я старался в кабинете.
Вспоминал отца, его наставления, укоры. Наш первый поход на футбол. Как отдал меня в секцию карате, ругал за слёзы проигрывания в первом рукопашном бою. "Мужчина должен быть сильным, выносливым, мужественным. Уметь бороться с трудностями. Не получается – пробовать ещё и ещё. Не сдаваться" – твердил отец. Задавался вопросом: "Стану ли я таким же хорошим отцом? Смогу ли вложить в сына необходимые человеческие качества? Как сложится с Аней наша семейная жизнь после рождения ребёнка?”