- Лаборатория провела проверку ДНК на отцовство между моим папой и мной. Всё подтвердилось: мы с ним – родитель и ребёнок.
Глаза Дивина смеялись.
- Зачем?! Рано или поздно правда выплывет наружу, ты представляешь, что тогда будет? – простонала Аня.
- Как она выплывет?! Твой… К счастью, уже не твой! Горин заявил, что ребёнок не от него, развёлся с тобой и оформил отказ от отцовства. Всё это подтверждено документально, и не важно, что он потом передумал. Люди запомнили – ты родила не от мужа, и эта информация наверняка дошла до моих родителей. Далее – тест подтвердил наше родство. Плюс мама рассмотрела и внешнее сходство. Ты видела, как они смотрели на Мишутку? Мои приняли нашего мальчика, понимаешь? Теперь всё будет хорошо!
- Ох, не знаю. По мне лучше не врать. Даже маленькая неправда через некоторое время рискует превратиться в большую. И никто не знает, где и когда рванёт. Ладно, ты сумел заменить Мишин образец на образец своего отца, но что со вторым исследованием? Ты же слышал – твой папа проверил себя на родство с Мишуткой, и там тоже всё совпало! Чей биоматериал ты подставил вместо Мишиного?! Неужели у тебя где-то есть тайный ребёнок, и ты взял его волосы? Бред, конечно, ты бы не прятал сына или дочь. Просто заплатил, чтобы подменили результат, да?
- Знаешь, - Дивин вмиг стал серьёзным, - сам ничего не понимаю. Про второе исследование я не знал. Мои люди не заметили, чтобы отец посещал другую клинику, видимо, он это сделал на следующий день или позже, когда наблюдение уже было снято. Для меня новости такие же неожиданные, как и для тебя. И на это есть только два объяснения – или в лаборатории что-то напутали или…
Михаил нахмурился и тряхнул головой.
- Или? – повторила Аня.
- Или Миша на самом деле его внук.
- Исключено! Я прекрасно помню, от кого родила, - фыркнула Анна. – В моей жизни было только двое мужчин, уж прости за подробности. Но с тобой мы давно расстались, а беременность не может длиться семь лет. Даже слоны столько не носят…
Буркнула и обхватила себя руками, словно озябла или пытается закрыться, спрятаться от всего мира.
- Что теперь будет, а?
- Ничего плохого не случилось, что ты паникуешь? - Дивин подошёл, осторожно притянул жену к себе. – Я всё выясню, но чтобы мы ни узнали, для Мишутки ничего не изменится. Он – мой сын и наследник.
- И… что ты думаешь делать? Как выяснять?
- Для начала придётся провести ещё несколько исследований: проверим ДНК между Мишуткой и папой, мамой, мной и тобой.
- Зачем?! Что-то мне уже плохо от одного слова «ДНК», - затрясла головой Аня.
- Чтобы исключить ошибку той лаборатории, которая признала Мишу внуком моего отца. И заодно выясним – а вдруг Горины нам дальние родственники? Или Салимовы? Хотя я ничего такого не слышал, эти фамилии никогда в нашем доме не звучали, но чем чёрт не шутит? И для большей достоверности, я лично отвезу образцы в Москву.
- Господи, как я устала, - почти простонала Аня, не замечая, что не просто приникла к груди Михаила, а уже сама его обнимает.
- Всё будет хорошо, - сглотнув, пробормотал Дивин и невесомо прикоснулся губами к её макушке. – Я обещаю тебе, Ань – сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты и Мишутка были счастливы.
- Зачем тебе это? – шепотом спросила она. – Сейчас ты думаешь, что это не важно, но пройдёт время, и ты захочешь иметь своего ребёнка. Свою кровь.
- Я уже говорил – своих у меня не будет.
Она попыталась отстраниться, но Дивин крепче сжал руки, не позволяя отойти.
– В той аварии я не только весь переломался и обезножел. Были травмированы мои… скажем так, органы производства потомства.
Аня дёрнулась, но Дивин не отпустил.
- Постой так ещё пять минут, - попросил он. – Для меня это сложная и болезненная тема, тем более рассказывать о таком приходится любимой женщине.
И её сердце на мгновение замерло, а потом мячиком заскакало вверх и вниз.
- Нет, дисфункции не случилось, как и ужасов вроде деформации или ампутации, - не замечая, как заалели щёки Ани, продолжил Дивин. – Но удар пришёлся в такое место… В общем, травмировались и разрушились семенные канатики. Можно сказать, произошла вазэктомия. Об этом никто не знает, я щедро заплатил врачам, и запись о травме не была внесена в мою карту.
- Но почему? Если не упущено время, то можно вылечить! Процесс обратим, если не ошибаюсь. Правда, этот вопрос я никогда внимательно не изучала. Так, краем уха что-то слышала…
- Увы, невозможно. Я ездил в Европу и проходил там обследование – мой случай восстановлению не подлежит, - Дивин пальцами правой руки мягко прикоснулся к её подбородку, вынуждая поднять голову и посмотреть ему в глаза. – Анют, я давно принял и научился с этим жить. Не считая невозможности зачатия, в остальном я полноценный и активный самец. Что до детей – у меня теперь есть Миша. И вся жизнь, чтобы вырастить его, дать блестящее образование и встретить старость в окружении внуков.
Через несколько дней образцы всех пятерых – Василия Романовича, Екатерины Максимовны, Мишеньки, Михаила и Ани – были собраны. И Дивин на два дня слетал в Москву, якобы по вопросам холдинга.
