— Я постараюсь, — улыбнулась я и тут же краем глаза заметила движение. — Они возвращаются, — прошептала я.
— В машину.
Я только обошла автомобиль и открыла дверь, как к Алеку подбежал мужчина и попросил отойти. Главы кланов уже вышли с территории кладбища и стояли, наблюдая за мной.
— Они заинтересовались и хотят узнать, кто ты, — прошептал Алек, когда подошел ко мне. — Мне нужно подойти к ним.
Я всего лишь кивнула и села в автомобиль, когда Алек направился к мужчинам, чтобы заявить о моем статусе. Я ничего не слышала, но видела даже через тонированное лобовое окно, как их глаза округлились, наконец узнав, кто я такая. Эта информация стоила им эмоции удивления на лице, открыто демонстрирующийся всем присутствующим.
Только два часа дня, а я уже выжата, словно лимон. Энергия вытекла из меня, и я осталась без сил, поэтому вызвалась сама восстановить ее. Мне необходима моя привычная обстановка, атмосфера которой позволяет забыть все предстоящие трудности и просто расслабиться. Я поняла, что моя душа поделилась на двое и терпит самые различные эмоции, которые меняются чуть ли не каждые два часа. Это уматывает, и когда я это понимаю, мне хочется заморозить свою душу так же, как это сделал Эдвард Дэвис со своей. Но «заморозить душу» звучит как-то пафосно. По всей видимости Эдвард наработал свою эмоциональную устойчивость, претерпевая длительные переживания тех или иных эмоций. Я же, по крайней мере сейчас, способна их контролировать, и это, наверное, неплохая особенность, которой я обладаю в данный момент.
Я позвонила Брук и предложила встретиться на нашем месте в кафе «Lalo». Конечно, у нее уже началась учеба, и она обещалась примчать ко мне через сорок минут сразу после пар. Чтобы я не скучала одна, Алек вызвался составить мне компанию, под предлогом, что тоже дико голоден и желает подкрепиться.
— Место для девочек подросткового возраста, но кормят тут неплохо, — прокомментировал он мое любимое место с полным ртом, уплетая свой стейк.
— Ну тогда приятного аппетита тебе, — улыбнулась я, глотнув кофе.
— А ты всегда так питаешься? — указал он вилкой на мою тарелку с овощным салатом. — Тогда не удивлен, почему ты такая бледная и худая.
— Я нормально питаюсь, — возразила я. — Могу за день съесть больше, чем ты. Просто сегодня не тот день, когда на меня может нахлынуть обжорство. Бледная я тоже из-за этого. Не каждый день прихожу на похороны мафиози и занимаю его место.
— Да расслабься. Плыви по течению. Не копайся в этой фразе «Занимаю место мафиози» так тщательно. Принимай как данное и не ищи другого смысла.
— Как у тебя все просто, — фыркнула я.
Алек пожал плечами и сделал два больших глотка апельсинового сока из своего стакана, сморщив лицо.
— Кислятина.
Я усмехнулась, но уже через секунду стала серьёзной.
— Ты сказал, что у тебя нет родных. — Мне почему-то захотелось поднять эту тему. Наверное, потому, что хочу лучше узнать человека, который неотрывно будет находиться рядом со мной.
— Да. Я вырос в приюте, — спокойно ответил он.
— В приюте? — переспросила я, удивленная. Вот уж не ожидала. Алек выглядит таким, будто его воспитывали в интеллигентной семье, не учитывая место работы. Или это просто так говорят мои стереотипы о детях, выросших в приютах. До сегодняшнего дня я не встречала таких.
— Да, в религиозной. Не удивляйся, — усмехнулся он. — В Америке треть детей из всех наполняют детские приюты. Многие бесцельно бродят по улицам. Так что мне еще повезло, что моя драгоценная мамочка оставила меня там.
— Не знаешь, почему?
— Знаю, — спокойно продолжал он, видимо, отпустив эту ситуацию и приняв, как данность. Как и мне советует принимать все жизненные сюрпризы как данность.
— Я часто ночью убегал к своей любимой нянечке. Она наливала мне чай, давала конфеты и рассказывала обо всем на свете. Сама понимаешь, для ребенка это счастье. А когда мне стукнуло тринадцать, я решил спросить у нее, не знает ли она мою маму и причину, почему меня решили оставить тут, а не забрать в семью.
— Рассказала? — Я слушала его внимательно, забыв о реальности, поддерживая голову рукой, облокотившись о стол.
— Знает только о том, что моя мать не смогла принять меня после того, как родила, и тому есть причина. Она помогла мне отыскать ее, и в восемнадцать, уходя из приюта, я решил навестить женщину, что меня родила, дав жизнь. Увидел достаточно красивую женщину, когда она открыла мне дверь своей квартиры. На тот момент ей было тридцать семь лет.
— И как прошла ваша встреча?
— Спокойно. Но, так я говорю сейчас. Тогда я стоял на месте, как истукан, и не знал, что сказать ей. Мне хотелось убежать и больше никогда не смотреть на ее счастливое лицо. И я уже хотел сказать ей, мол, извините, ошибся, но она схватила меня за запястье. Женщина узнала меня, потому что я очень похож на нее, только мужская версия. — Он горько усмехнулся. — Да, мы поговорили. Как оказалось, ее изнасиловали.
Я прикрыла рот ладонью.
