Я резко выдернула себя из нелепого состояния и села в машину.
— Дай мне знать, как она будет дома, — дал приказ Эдвард своему водителю и захлопнул дверь.
Когда мы уже были на достаточном расстоянии от набережной, я вспомнила, что не отдала ему пиджак. Сидя в салоне машины, его аромат, пропитавший этот пиджак, ощущается острее. Шоколад.
Я сжала воротник и осторожно поднесла плотную ткань к носу, жадно вдыхая в себя необыкновенный и приятный запах Эдварда Дэвиса. С каждым вздохом мне казалось, что порции становится все меньше и меньше. Будто весь аромат на пиджаке я втянула в себя и заставила его прижиться в моих клетках.
И почему в моей душе сейчас дыра, совершенно пусто?
Джек довез меня до дома и помог донести пакеты до прихожей.
— Спасибо, Джек, — с улыбкой поблагодарила я его.
— Всегда к Вашим услугам, мисс.
Я закрыла за ним входную дверь и в это же время в прихожей появилась Марта.
— Сколько пакетов, — удивилась она.
— Да, не мало.
Марта вызвалась помочь мне донести все до моей спальни. Она предложила мне поужинать, но я убедила ее, что не голодна. Все, что я сейчас хочу, это помыться и лечь спать.
Стоя под струями горячей воды, от которой исходит плотный пар и заполняет небольшое помещение ванной комнаты, я смывала с себя тяжелый день. Терла мочалкой тело до покраснения, пытаясь снять с кожи его запах. Он до сих пор явно ощущался, будто пиджак все еще на мне.
Зайдя в спальню, мои глаза устремились на постель, на которой лежал его пиджак. Я стремительно подошла к кровати и швырнула тяжелую ткань с навязчивым запахом на пуфик, больше не в силах смотреть.
С раздражением расправила постель и плюхнулась на матрас, до самой шеи укрываясь одеялом. Я уставилась на пейзаж ночного неба за окном и старалась ни о чем не думать, чтобы уснуть.
Когда я только увидела Эдварда Дэвиса, то даже подумать не могла, что так много мыслей будет о нем. Он разломал мои принципы в одночасье. Я презирала этот темный мир, но вошла в него. Да, чтобы помочь отцу, но благодаря Эдварду. Я говорила себе, что не могу довериться людям с одного взгляда, но Эдварду доверилась сразу же и беспрекословно села в его машину, на которой он перевел меня на другую сторону жизни. Я уверяла себя, что не выношу прикосновений мужчин и мне не комфортно стоять с ними рядом, но снова Эдвард Дэвис фигурирует и здесь, и я позволяю его рукам находиться на моем теле, а его присутствию заполнять каждое помещение, в котором я нахожусь. Что это за мужчина и как он на меня влияет я не имею никакого представления.
И все-таки я привязалась, даже не удосужившись проконтролировать это, чтобы предотвратить наступающий кошмар.
И поэтому я ненавижу его еще больше.
Три дня я просидела дома с Мартой. Эдвард позвонил и приказал никуда не выезжать. Самого его не будет в городе несколько дней, и я могу немного выдохнуть без его общества и терроризирующей мозг информации. Мне действительно не помешает посидеть в своей спальне и подумать. Побыть одной. Да, я в последнее время очень много думаю, но чаще всего в голове вихрь из неясных вопросов, в которых я полностью потерялась и почти сошла с ума. Они в куче после огромной бури, которую я смогла угомонить, пока находилась одна в спальне большую часть времени. Я снова распустила себя и этому доказательство мои лихорадочно разбросанные мысли в голове.
Одиночество — прекрасный вариант, чтобы разобрать хлам в душе и в мыслях. Все сложить в имеющие свое место коробочки и наслаждаться порядком внутри себя так же, как порядком в спальне после уборки. Иногда, мы можем найти во время уборки в комнате то, что заставит улыбнуться, поскольку этот предмет был когда-то утерян, а сейчас он принес теплые воспоминания, когда нашелся. Так и во время «уборки» в голове я невзначай находила то, что грело мою душу, и я немного отвлекалась воспоминаниям. Нет, своими яркими и теплыми воспоминаниями я не причиняла себе боль. Наоборот, я получала разрядку. После них, как после отдыха, я снова могла приступить к сортировке кучи мыслей.
Есть у меня в архиве коробочка под названием «Не знаю, что с этим делать». Сегодня двадцать седьмое августа, а я не знаю, что сказать Брук. Она думала, что я приеду уже в этих числах, чтобы первого сентября стать студентками.
— Элла, ты с ума сошла!? — воскликнула с возмущением Брук, от чего в ушах начало звенеть. Но при этом я все равно сильнее прижала мобильник к уху, кусая нижнюю губу. — Мы так боролись за эти места! Мы несколько раз переписывали это гребаное эссе для поступления! Нам два раза отказывали, но мы все равно добились своего! Элла! А как же твое желание стать психологом?
Я с закрытыми глазами слушала, как отчитывает меня Брук за мое необдуманное решение. Точнее, это для нее оно необдуманно. Я еще в клинике, когда за мной приехал Эдвард, поняла, что в этом году точно не сяду за университетские парты.
