Поппи. Нашла время, у него тут проблемы посерьезней! Сириус поправил волнистые волосы и обаятельно улыбнулся. На самом деле улыбка ничего не выражала – Поппи был минимум тридцатник, и он вообще не воспринимал ее как женщину. Но она мило покраснела и посоветовала ему хотя бы отойти подальше от носящихся по двору учеников. Нюниус и пацан вышли на крыльцо, уселись на большую метлу – мелкий впереди, Нюнчик позади – и стартанули в сторону Запретного леса. Наступило Рождество. Кто сказал, что это самое веселое время года? Если ты – безработный оборотень, праздники только раздражают. Одиночество подкрадывалось к Люпину все ближе, отнимая друзей одного за другим. От Гриффиндорской Четверки осталась ровно половина. Сохатый – убит. Хвост – погиб во Франции при загадочных обстоятельствах, да еще эта метка… кем же он был на самом деле – другом или врагом? Бродяга вот так и не поверил, что Питер был Пожирателем. Пусть он не слишком-то уважал Хвоста при жизни – но друг есть друг… Бродяга собирался придти позже, но Ремусу было уже невыносимо сидеть дома в одиночестве. Нет, его уволили не за ликантропию – но какой же хозяин будет долго терпеть ежемесячные загадочные больничные? Вот и семейный склеп Поттеров. Сохатый был последним членом семьи Поттеров, если не считать малыша Гарри, и хоронили его друзья. Перебирая тоскливые воспоминания, Ремус открыл дверь в склеп. Внутри уже кто-то был. В первую секунду Люпин обрадовался, что кто-то еще пришел навестить Сохатого, наверное, кто-то с Гриффиндора, они смогут поговорить и о нем, и об остальных Мародерах, и о прошлом… Но тут он узнал голос.
- Привет, Поттер, как поживаешь? Холодно, наверно, в могиле? А я еще жив.
Голос так и сочился ядом.
- Помнишь Лили? Та самая девушка, которую ты не защитил. Она снова вышла замуж. И на этот раз удачно.
Злорадная пауза.
- И Гарри снова со мной. Ты, конечно, подпортил его своим воспитанием в тот первый год, но я это успешно исправляю. Все, лежи, отдыхай. Вряд ли еще кто-то к тебе придет в ближайшие сто лет.
Снейп поднялся по мраморным ступеням и встретился лицом к лицу с рассерженным Люпином.
- Снейп… Ты больной на всю голову… Ты псих! Тебе место в Мунго! Оскорблять того, кого нет в живых… это же… в жизни не слышал ничего мерзее!
Снейп наклонил голову набок и наблюдал беспомощный гнев Ремуса – ехидно, но без особого интереса. В его страстный монолог не вмешивался. Ответил, только когда у Люпина кончился запал.
- Ты совершенно прав, Луни. – Прозвище оборотня он произнес с таким презрением, будто говорил «придурок». – Унижать можно только живых, верно?
Люпин промолчал. Можно было аппарировать и из склепа, но Северус обошел Люпина, как неодушевленный предмет, неторопливо дошел до ворот и только оттуда аппарировал туда, где его ждали.
