Судьба этой вдовы – дорога. Из города в город идёт она, нигде не задерживаясь надолго. Как Каин или Агасфер – хотя и родного брата не убивала, и не отказывала в отдыхе Иисусу на крестном пути. Она всего лишь заключила очень выгодный договор с дьяволом и старательно выполняет его. Очень хороший договор – её даже Святая Инквизиция поддерживает! И всё же она чувствует, что что-то не так…
Шёффер уставился на вошедшую тяжёлым неприязненным взглядом важного человека, оторванного от срочных дел. Но даму – по виду довольно хорошо одетую горожанку, но всё же никак не из второго сословия – это не смутило. Похоже, она считала своё дело достаточно важным и срочным, чтобы побеспокоить бургомистра. И полагала, что он и сам вскоре в этом убедится, так что ничуть не опасалась его гнева за напрасно отнятое у него время.
Она не очень ловко изобразила нечто среднее между поклоном и реверансом.
– Маргарита из Майнца, господин бургомистр – представилась она. – У меня к вам дело, касающееся вашего города.
Шёффер хотел буркнуть: «И чего тебе не сиделось в своём Майнце?», но удержался. Решил не терять времени на лишние препирательства, даже дающие выход его раздражению.
– Какое? – спросил он коротко вместо этого, не высказывая также пока вслух сомнений, что у чужой в этом городе женщины вообще может оказаться какое-то дело, касающееся всего города.
– Видите ли, господин бургомистр, – сказала женщина, – в Майнце я подписала договор с дьяволом…
Шёффер, хотя и без того не сидел, лениво развалясь – ведь он хотел производить впечатление очень занятого человека, чтобы скорее избавиться от посетительницы – как-то весь подобрался.
– Так ты колдунья? – удивился он. – А почему признаваться не боишься? Ты думаешь, ним тут колдуньи нужны? Окажешься на костре, и пикнуть не успеешь!
– Да мне уже почти всё равно, – неожиданно ответила Маргарита, – лишь бы душу спасти. – Лицо её судорожно искривилось, как при плаче, однако она удержалась от слёз. – Сколько же можно?..
– Хм, – удивился Шёффер, – тогда я совсем не понял. А я тут при чём? И мой город? Иди, вон, в Инквизицию. Они всё, что надо, устроят. Да после такого твоего заявления я и сам должен немедленно их оповестить.
– Конечно, господин бургомистр, – согласилась женщина, – но я могла бы перед тем принести пользу…
– Нет уж, – отказался Шёффер, перекрестившись, – знаем, какая от дьявола может быть «польза». Буря, наводнение, неурожай в окрестных сёлах. Чума. Полгорода в развалинах, в остальной половине ни души, только голодные псы воют… – он содрогнулся, устрашённый видениями, вызванными его же словами. – Нет спасибо… Ищи дураков в другом месте, ясно тебе?!
Но всё же медлил позвать стражников, чтобы доставить ведьму куда следует. Или послать в инквизицию секретаря, сидевшего за маленьким столиком в углу и всё аккуратно записывавшего.
Кто её знает, – думал он, – может, тут нужны специально подготовленные стражники, да и лучше бы их было побольше, чем те два пожилых служаки, что для представительности стоят за дверью… напустит порчу и на них, и на него… Или просто глаза отведёт, а кто окажется виноват, если она сбежит? И что успеет натворить в отместку, пока её поймают? Интересно, какую взятку получил от неё секретарь, чтобы привести эту подозрительную чужачку к нему на приём? – мелькнула мысль. – Небось, немало! Надо выяснить и под угрозой наказания – вишь, как дело-то поворачивается! – стребовать себе по крайней мере две трети!.. Но это потом. А главное, так и непонятно, что ей тут надо-то? Зачем-то ведь она пришла?
От этой непонятности он и медлил.
– Я не обижаюсь, – сказала обиженно женщина, прекрасно понимавшая его колебания, – откуда вам знать. Но я никогда ничего такого не делала. И вообще никакого вреда добрым христианам никогда не чинила! И не собираюсь! Вот. И оттого рассчитываю на небольшое ваше заступничество перед святыми отцами. Хоть я ради спасения души и на костёр пойду… Что ж поделать… Но ведь страшно, господин бургомистр, неужто не понимаете? Может, можно меня перед сожжением придушить, чтоб не мучилась, а?
– А с чего мне тебе верить, что ты никакого вреда не чинила? – спросил Шёффер, испытавший некоторое чувство удовлетворения от того, что хотя бы отчасти понял, что ей нужно. – Небось, не просто так ушла из Майнца-то? Какой за тобой там след остался, а? И, даже если бы я тебе поверил, зачем мне за тебя заступаться? Кто ты мне? Даже не из моего города!
