Ощущение было таким, словно в голень с размаху заехали молотком! Данковский взвыл дурным голосом!
- Я не потерплю пошлостей! – резко бросила женщина. – Еще одно подобное высказывание, и вы пожалеете, что родились на свет! Вам ясно?!
- Куда уж… яснее… – просипел Данковский.
- Тогда отвечайте на вопросы! Кто вы?! На кого работаете?! С какой целью проникли в пансион?!
- Мы простые рабочие… – договорить парень не успел – монашка влепила ему вторую оплеуху, куда сильнее первой.
- Хватит врать! Я прекрасно знаю, по каким критериям отбирают рабочих,… и вы не соответствуете ни одному из них! Спрашиваю в последний раз: кто вы?! На кого работаете?!
- А ты-то сама кто? – буркнул Игнат.
- Не ваше дело!
- Угу,… так я и поверил…
Монашка резко дернулась вперед, а через секунду ее нога со стуком опустилась на стул, замерев в критически опасной близости от причинного места Шрама! Неспящий только сейчас разглядел, что дознавательница обута в черные сапоги из отличной кожи, с утолщенными рефлеными подошвами и стальными набойками на носах. Страшная штука, при ударах практически всегда гарантирующая трещины в костях и переломы, а то и сразу отправляющая на кладбище при попадании в голову!
- А… вы… откуда… знаете?! – угрожающе произнесла она, пронзительно смотря Неспящему в глаза.
- Да по твоему поведению только дурак не догадается, кто ты такая! – фыркнул Шрам, рискуя нарваться на новые побои. – Что, Святому Престолу тоже не дает покоя вся эта катавасия с пансионом?!
Звук очередной оплеухи эхом отразился от стен.
- А ну не смей выражаться в адрес Католической Церкви, нечестивец! – резко бросила монашка, вновь отступая и отряхивая руку, словно прикоснулась к чему-то на редкость мерзкому и грязному. – Не хочешь отвечать по-хорошему, будет по-плохому… – с этими словами она повернулась к столу. А потому не могла видеть, что Шрам слегка наклонился вбок и запустил руку в карман спецовки (благо, та была расстегнута, особого труда это не составило), где у него уже два дня валялась пара тонких погнутых гвоздиков, оставшихся от работы. Данковский все собирался их выкинуть, но постоянно забывал, и теперь это обстоятельство играло ему на руку, ибо трюк открытия наручников и некоторых других предметов без ключей, Неспящие за пару лет освоили в совершенстве.
Еще немного…
Между тем монашка, не обращая внимания на пленника, открыла аптечку и, достав оттуда маленькую бутылочку, на треть наполнила из нее один из шприцев.
- Ну, вот… сейчас ты мне все расскажешь! – произнесла она с ноткой торжества, делая шаг к стражу и примериваясь уколоть его в шею.
- Сомневаюсь! – с этими словами Шрам резко дернулся вправо, одновременно хлестким ударом выбив шприц из руки монашки. В следующий миг парень защелкнул браслет наручников на левом ее запястье и, молниеносно переместившись за спину противницы, резко завернул ей руку. Инквизиторша попыталась было ударить его локтем, но Неспящий увернулся, затем пнул ее под коленку, заставив потерять опору, после чего ловко пристегнул к тому же стулу, на котором минутой ранее сидел сам!
- Ну вот, все и поменялось! – произнес он, едва переведя дух. – Ну что, красавица, теперь вопросы задавать буду я, а ты – отвечать!
Монашка одарила его злобным взглядом.
- Не надейся!
- А если я воспользуюсь этим? – Шрам поднял отлетевший шприц.
Женщина громко фыркнула.
- Эта штука на меня не действует! Не веришь – попробуй!
Неспящий задумался. На ум весьма кстати пришел рассказ Вики о «Сестрах битвы» – ордене монахинь-воинов, являющихся едва ли не самым элитным подразделением в распоряжении Инквизиции. Насколько помнил страж, девочек готовили к воинскому служению едва ли не с четырех лет, так что к восемнадцати годам из них получались фактически универсальные солдаты: ловкие, хитрые, тактически «подкованные» и отлично умеющие действовать как в группе, так и поодиночке. Также эти боевые монашки отлично умели управлять воздушным, наземным и водным транспортом (как гражданским, так и военным), виртуозно обращались с огнестрельным и холодным оружием всех типов (или же отлично обходились и без него), а некоторые грехи, вроде убийства врагов Церкви или использования своей красоты для получения информации, им списывались автоматически. Но, пожалуй, самым главным аспектом были смутные слухи, что девочек, по мере взросления, подвергают некоторым генетическим «улучшениям», повышая живучесть, рефлексы, нечувствительность к боли и ядам,… а также различным наркотикам и «сыворотке правды»! И если это действительно так…
- Ладно, верю! – коротко бросил Шрам, роняя шприц на пол и с силой наступая на него ботинком. – И то, что болтать ты не настроена – тоже! Короче, посиди пока тут, а мне спать пора, а то завтра работы полно! Пока! – с этими словами он повернулся к двери и, отодвинув тяжелый засов, взялся за ручку.
Заперто.
- Та-а-а-ак… – Данковский медленно обернулся. – Где ключ?!
- Не скажу! – в голосе инквизиторши явно проскользнула издевка.
