– А вот прямо сейчас и начну! – мстительно пообещала Сабрина. – Живо найди линейку, сантиметр, ручку и чистые листы бумаги, и шагом марш за мной!
Дальше началась кропотливая работа по измерению изменившейся Мадлен, чтобы подобрать ей подходящую одежду. Обычная доза зелья Великолепия действовала примерно шесть-семь часов и измерялась одним маленьким глотком, но в данном случае было непонятно, сколько времени продержится эффект, и развеется ли он вообще (Эдит, правда, произвела кое-какие расчеты и предположила, что для этого потребуется примерно шестьдесят часов, но Сабрина не слишком ей поверила). В итоге сняв мерки и тщательно их записав, командир пришла к выводу, что придется покупать новую одежду, потому что даже ее вещи Мадлен категорически не подходили! Но едва «валькирия» полезла за деньгами, как ее мобильник громким звоном напомнил о себе.
– Слушаю – поднесла девушка аппарат к уху.
– Что значит «слушаю»?! – раздраженно раздалось из динамика. – Я уже полчаса торчу в аэропорту, и меня никто не встречает!!! Как это понимать?!
– Сейчас приеду – максимально вежливо ответила Сабрина, едва удержавшись от неподобающих выражений, потому как уже успела подзабыть о новой проблеме, повешенной ей на шею руководством организации.
Да уж,… похоже, после этого задания у нее точно появятся седые волосы!
Полтора часа спустя в замке повернулся ключ, дверь распахнулась, и в квартиру, весьма невежливо оттеснив командира в сторону, вошла низенькая, тонкая и стройная девчонка с волнистыми светлыми (точнее, практически белыми) волосами, длиной почти до колен. Ангельское личико сильно портили янтарные глаза, а точнее их взгляд: цепкий, колючий, совсем не похожий на детский. Быстрым движением расстегнув «молнию» на дорогущей курточке, девчонка небрежно кинула ее на тумбочку в прихожей, оставила посреди дороги объемную сумку на колесиках, и потопала в комнату прямо в уличной обуви! Одежда незнакомки лишь добавляла «кукольности» ее образу: черное платье с минимальными рукавами-«фонариками», по которому в несколько рядов шли ослепительно-белые оборки, белоснежный воротничок, безукоризненно чистые перчатки и пышная кружевная лента, удерживающая волосы.
– Пф! И я должна здесь жить?! – недовольно фыркнула вновь прибывшая, бегло осмотрев квартиру. – Ты получше ничего не могла найти, Рейзор?!
– Нет! – отрезала Сабрина, запирая дверь. – И вообще, прекращай жаловаться и переобуйся, если хоть чуточку уважаешь чужой труд!
– Ну… ладно – снисходительно заметила девчонка. Предложенные тапки она намеренно проигнорировала, вместо этого достав из сумки пару нарядных туфелек на низком каблучке. – Вот. Так пойдет?
– Вполне! – буркнула Сабрина. – И запомни, пожалуйста, одну важную вещь: ты не на курорте, а на ответственном задании, так что будь добра… не жалуйся.
– Постараюсь – ехидно бросила собеседница. – Кстати,… а где тут «открывашка» для пробок?
– Это еще зачем? – смерила ее подозрительным взглядом командир.
– Нужно! – судя по голосу, девчонка уже начла терять терпение. Сабрина лишь глубоко вздохнула, сходила на кухню и принесла требуемое.
– Это что еще за доисторическое изобретение?! – удивилась собеседница. – Нормальной нет что ли?
– Ну, уж извини! Только такая!
Девчонка вновь фыркнула и взяла предложенное с таким видом, будто делала командиру громадное одолжение. Сабрина лишь слегка покачала головой и направилась в комнату Мадлен, чтобы отдать ей новую одежду. Если до этого момента у «валькирии» еще оставалась робкая надежда, что письмо из Центра это просто чья-то неудачная шутка, то теперь она была уничтожена на корню!
Мариэль Драгулеску была Одной Большой Проблемой академии Суррей! Именно с большой буквы! А все потому, что эта девочка из одной из богатейших и уважаемых семей Ирландии примерно с семи лет жила отдельно от родителей и, не обремененная лишним надзором, вытворяла, что хотела! В свои неполные шестнадцать лет Мариэль знала многое из того, что девушке ее возраста знать попросту не полагалось, а также плотно подсела на азартные игры, вроде покера и блэк-джека, причем играла настолько хорошо, что состязаться с ней на равных могли единицы. Прочие же, в лучшем случае оставались без гроша в кармане… или же вынуждены были выполнять ее пожелания, нередко весьма небезобидные.
