Погоня неслась на юг, постепенно забирая в глубь продолжающего отступать моря. Рене знал здесь каждый мыс, каждую скалу, каждый извив побережья. Герцог не сомневался ни в себе ни в Гибе. Сейчас, когда все уже случилось, он успокоился и думал только о том, что должен сделать. Впереди показалась Ветровая Башня, откуда до лагеря Марциала нет и весы... Но что же, во имя Проклятого, медлит море! Вода отступила до самого горизонта. Озадаченные морские обитатели, оказавшиеся на мели, жалко трепыхались среди бурых и зеленых водорослей. Копыта Гиба и растопыренные пальцы Могильщика топтали застигнутых врасплох рыбин и не успевших убраться с дороги крабов. При желании тварь могла бы нажраться до отвала, но ее манила древняя кровь.
Рене бросил еще один взгляд через плечо. Отвратит по-прежнему несся за ними, смешно вытянув шею в тщетной надежде дотянуться. Солнце давно встало, обезумевшие от обилия пищи морские птицы с криками кружили над внезапно пересохшим заливом.
Гиб на бегу обернулся, победно сверкнув зеленым глазом. Наконец-то! На горизонте стремительно вырастала гигантская водяная стена. Море собралось с силами, вознамерившись навсегда избыть осквернившую Тарру мерзость. Могильщик не смотрел на горизонт, его интересовала лишь добыча. Рене в последний раз взглянул в тупые и жадные глаза твари и больше уже не отрывал взгляда от приближающейся волны. В этот миг они с Гибом стали единым целым, древним и могущественным существом, призванным оборонить этот мир. Гиб победно заржал, и ответом ему был грохот океана. Стена воды стремительно неслась вперед, отвесная, увенчанная роскошной клубящейся гривой. Гиб сделал чудовищный прыжок и понесся к лагерю арцийцев, с каждым шагом отдаляясь и от ставшего приманкой обреченного преследователя, и от взбесившегося моря. Могильщик же, с пробуждением лишившийся поставленной Светозарными защиты, так и не заметил своей гибели. Чудовищный вал подхватил отвратительное тело и, желая от него избавиться, повлек к берегу. Кружащиеся в небе морские птицы видели, как стена воды, сметая все на своем пути, ударилась в Зимнюю гряду, выламывая из нее огромные куски. За первой волной последовала вторая, третья... А когда выплеснувшее свою ярость море отступило, на мокром песке остались причудливые нагромождения камней, кучи водорослей да тины, какие-то деревянные обломки и десятка полтора искореженных арцийских пушек, напоминавших о том, что еще вчера здесь был лагерь семидесятитысячной армии.
– Что-то случилось! – Илана, пытавшаяся светски беседовать с двумя, лично ей отвратительными нобилями, бросилась к окну. Дувший со стороны Гелани сильный ветер принес тревожный колокольный гул. За всю свою двадцатилетнюю жизнь Ланка не слышала ничего подобного. Кажется, все городские иглеции сошли с ума. Это не был ни торжественно-радостный перезвон престольных праздников, ни угрюмое гуденье погребальных колоколов, раздававшееся, когда хоронили короля и принцев. Казалось, в колокола колотили люди, не имеющие никакого понятия об этом искусстве, главное, чтоб было громко.
Братья Цокай, стоявшие за креслом супруги Годоя, переглянулись. Илана поймала их взгляд.
– Сходите и узнайте! – Братья щелкнули каблуками и вышли.
Придворные помалкивали, втянув голову в плечи, очередной порыв ветра донес не только все усиливающийся перезвон, но и запах дыма. Неужели Гелань горит?! Но совсем недавно были дожди, дома в городе все больше каменные... В прежние времена Ланка уже была бы на конюшне, оседлывая коня, чтобы мчаться в город, но сейчас ее словно к месту приковало. Господин Рунна, последний из оставшихся в Высоком Замке бледных, казался еще бледнее и раздраженнее обычного. Сквозь открытое окно было видно, как в небе мечутся перепуганные голуби и вороны, колокола гудели не переставая, где-то рядом на крепостной стене ударила пушка, очевидно кто-то не выдержал. Наконец дверь распахнулась и вошел младший из Цокай и, хвала святой Циале, Уррик!
– Ваше Величество, – Цокай был серьезен, – в Гелани бунт. Чернь бьет тарскийцев и жжет дома горожан, замеченных в верноподданнических чувствах к Его Величеству. Командир гарнизона просит помощи. В городе осталось слишком мало солдат. Я взял за смелость пригласить сюда гоблинских вождей.
Он сделал все правильно. Ей оставалось лишь формально подтвердить это решение, но именно этого Илана не могла сделать. Не могла, и все тут!
