Водяная Лилия присела в классическом реверансе, но выражение ее лица не отвечало требованию даже самого незатейливого этикета – губы женщины дрожали, под глазами чернели круги, из всегда безукоризненной прически выбилась вороная прядь, падающая на белоснежную шею, но это Нанниэль, похоже, не тревожило. Взглянув в глаза деверю, она произнесла отрывисто и четко:
– Она ушла.
– Кто? – спокойно уточнил Эмзар, хотя в ответе не сомневался.
– Моя дочь и ваша племянница. Я обнаружила это лишь сейчас, когда зашла к ней. Она взяла свои артефакты, оружие и... – тут голос Нанниэли дрогнул, – драгоценности Дома.
– Она оставила письмо? Когда она ушла? Одна или с кем-то? – Эмзар говорил спокойно, но на душе у него было гадко и становилось все гаже.
– Она не оставила ничего, что могло бы объяснить ее намерения, – почти прошептала жена Астена, – ушла же она прошлой ночью. Вместе с Фэриэном и четырьмя воинами из его Дома.
– Что ж, Ниэ, – правитель коснулся ее руки. – Вы рассказали все, что знали, а теперь идите и отдохните.
– Но, – она вскинула на него измученные, но от этого еще более прекрасные глаза, – но я не знаю, что она может совершить. Она... Боюсь, она безумна...
– Идите домой, – повторил Эмзар, – а я буду думать. И действовать. Это мое дело. Идите, Ариэн вас проводит.
Нанниэль торопливо подобрала тяжелые юбки и, не оглядываясь, вышла, почти выбежала, а Эмзар повернулся к Клэру.
– Вот и началось.
– Что ты намерен делать?
– Для начала прочесать остров. Если у них хватило глупости его покинуть, надо сделать так, чтоб они не смогли вернуться.
– Выходит, ты рад, что она ушла? – не поверил своим ушам Клэр.
– Я рад. И одновременно я в ужасе, – Эмзар задумчиво повертел в руках изящную подставку для перьев, а потом бросил ее на стол, да так неудачно, что ни в чем не повинная вещица свалилась на изысканный золотистый ковер, – как правитель я до безумия рад, что эта змея избавила нас от своего присутствия и утащила с собой своего сподвижничка. Останься они тут и начни разговоры о том, что эльфам нет дела до остальных, что мы должны спасать себя и так далее, у нас могли бы быть крупные неприятности. Но я боюсь, Клэр... Они ведь не просто так ушли. Они замышляют убийство.
– Но... Я не понимаю...
– Неужели ты не понимаешь, что Тина, – Клэр при звуках этого имени вздрогнул, как от удара, – Тина была убита по ошибке. Ей нужна Эстель Оскора, уж не знаю, сама она дошла до этой мысли или кто присоветовал, но они бросились в погоню. А я отпустил их с Астеном вдвоем!!!
– Великий Лебедь! Я так хотел пойти с ними, – простонал Клэр, – но, может быть, еще не поздно!
– Поздно, Клэр. Эанке опередила нас больше чем на сутки. Гнаться за ней почти бессмысленно. И потом, ни ты, ни я не можем покинуть Убежище, а открыть тайну кому-то еще... Я не уверен, что моя племянница увела с собой всех своих сообщников.
– Но Астен ваш брат.
– Да. А Герика его Эфло д'огэр, – Эмзар сжал кулаки, – и все равно я вынужден предоставить их самим себе. От нас тут ничего не зависит. Может быть, их не найдут. А если найдут, то справиться с Астеном непросто. Да и судьбу Эстель Оскора вряд ли кто может угадать. Они вступили на свою дорогу, и они пройдут ее до конца, а как и когда он наступит, нам знать не дано.
– Хорошо, – вздохнул Клэр, – пусть будет так. А что будем делать мы?
– Готовиться к походу.
– Ты хочешь сказать?..
– Я хочу сказать, что весной вспыхнет война и клан Лебедя примет в ней участие на стороне Эланда и Кантиски.
Мы шли уже почти кварту. Я, Астен и нашедший нас Преданный. Впереди меня ждало туманное гостеприимство Его Святейшества, позади остался кто-то, желавший моей смерти, а я была почти счастлива, живя лишь сегодняшним днем. Мои спутники, похоже, разделяли мое настроение. Иногда мы начинали резвиться в снегу, как щенки или, учитывая природу нашего третьего товарища, как котята. Дорога не была трудной, так как Астен прихватил с собой множество волшебных мелочей, сводивших неудобства нашего похода на нет. Хватало и взятой в Убежище питьевой воды, тем более Преданный взял на себя обязанность снабжать нас зайцами и рябчиками, каковых и добывал по ночам с удивительной ловкостью. Занятно, но он явно предпочитал испеченное на углях мясо сырому.
Шли мы быстро, но эльфы, похоже, забрались в один из самых диких уголков Пантаны. Кроме нескольких лесных деревушек, которые мы обошли десятой дорогой, следов человека не наблюдалось. Зато зверья было в изобилии. Однажды мы нарвались на танцующих под луной волков, которые нас то ли не заметили, то ли не обратили внимания, а вот я навсегда запомнила их грациозные прыжки в лунном сиянии. Мне внезапно захотелось стать волчицей и всю жизнь бегать плечом к плечу со своим волком по заснеженному лесу, загонять для него дичь, ощущая на губах солоноватый привкус крови, и не думать ни о чем...
