Рома не знал, сколько времени просидел в неподвижности и тишине. Но четко уловил момент, когда Элиза проснулась. Поднял голову и встретился с ее затуманенными, дезориентированными глазами.
— Твоя команда победила?
Ресницы девушки дрогнули, словно она хотела прикрыть веки, но сохранили исходное положение.
— Да.
— Поздравляю.
А вот тут она не выдержала и всё же закрыла глаза, прячась от него.
Совершенно зря. Мужчина не собирался больше ничего говорить.
Ночь они провели в безмолвии. Рома — сидя на небольшом диванчике. Элиза — лежа пластом и уставившись в потолок. Естественно, никто так и не заснул. Утром ей провели осмотр и выписали, дав на руки все нужные рекомендации.
Разумовский увез девушку домой, помог подняться, снять верхнюю одежду и осторожно повел в спальню.
Такие холодные безжизненные ладони.
Так много тяжести в густом темном молчании.
Как громко и неумолимо рушится между ними нечто светлое.
Он видел, что ей больно, но Элиза не произнесла ни звука, присаживаясь на край кровати. Только чуть сильнее сжала его руку, пока опускалась.
И внезапно попросила:
— Давай не будем никому говорить?
В направленном снизу вверх на него взгляде стояла мольба.
— Будто ничего не было? — хмыкнул с печалью.
Она моргнула. Слегка нахмурилась.
— А что-то было? — прошелестели очерченные губы.
Неожиданно цинично.
И Рома резко выпустил ее ледяные пальцы...
«Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом.
И знать, что у нас есть завтра».
Мацуо Монро «Научи меня умирать»
В зеркале отражалась вполне прилично выглядящая молодая женщина. По крайне мере, именно так Элизе и казалось, когда она рассматривала свое отражение. Круги под нижними веками надежно замаскированы, губы сочно подведены, глаза — поблескивают. И всё это, конечно же, имитация. Благодаря косметике.
Девушка протянула руку и коснулась украшений, которые собиралась надеть с вечерним платьем. Она и предположить не могла, сколько стоит эта роскошь. Да и интереса узнавать — не было. Красивый дорогой комплект обжег кожу ядом воспоминания. Лежащие перед ней драгоценные камни — как безмолвная пощечина. Подарок Ромы на ее день рождения около недели назад. А сегодня — день рождения Андрея, на который они приглашены, и надо выглядеть соответствующе.
Элиза поднимает цепочку и устраивает увесистый кулон из изумрудов и бриллиантов меж своих ключиц. Смотрит себе в глаза, мигающие на серебряной глади, ловко заводит карабин назад и щелкает застежкой на задней поверхности шеи. Несколько мгновений любуется результатом. А потом с горечью отворачивается.
Разве ей нужны эти цацки?..
Разумовский тогда преподнес их утром перед уходом на работу, скупо поцеловал в висок и равнодушно произнес:
— Поздравляю.
Элиза слабо кивнула и сглотнула ком в горле.
Он уехал в свой офис, а у неё весь день в ушах стояло только это слово.
Поздравляю. Поздравляю. Поздравляю.
Как в больнице совсем недавно. Где, очнувшись, буквально с размаху получила кол в сердце этим его «Поздравляю». И ждала продолжения, похожего на «Надеюсь, эта победа того стоила» или «Я же говорил, я просил тебя не идти». Удар, который добил бы её.
Но Рома был милосерден, не захотел подкидывать дров в огонь, пожирающий девушку изнутри. А, может, наоборот, это такой изощренный вид жестокости. Продолжающейся вот уже две недели…
Телефон вибрирует, на экране отражается оповещение о поджидающем такси. И девушка спешит накинуть верхнюю одежду и спуститься.
Мокрые хлопья бьют в окошко всю дорогу, скрашивая её одиночество своей серой монотонной мелодией. Декабрь мог бы выдаться таким сказочным, если бы в Москве отовсюду не убирали снег буквально сразу, как он выпадает. А эта зима могла бы быть особенной, если бы…не то, что случилось.
Встретила ее Ася. Радостно помахав рукой, стиснула в объятиях и сразу же начала о чем-то рассказывать, пока слегка дезориентированная Элиза сдавала пальто и искала глазами мужа. Полутьма клубного ресторана скрывала от нее лица большинства гостей, и было сложно распознать хоть кого-то знакомого. Но буквально через пару секунд Разумовский всё же был идентифицирован в компании Андрея и нескольких мужчин.
Девушка поздравила улыбчивого блондина с днем рождения и сразу же была отведена к столу. Имена, внешности, голоса — всё путалось в голове. Она пыталась сосредоточиться на разговорах вокруг себя, но те были разномастными и чуждыми. Стоило вникнуть в одну тему — та тут же сменялась другой. Истерзанное тоскливыми мыслями сознание не успевало за бурным калейдоскопом.
В воздухе парили, давно смешавшись и став единым облаком, дорогие ароматы. Собравшиеся люди казались юными, яркими и беззаботными. Хотя и были на порядок старше Элизы. С детьми и личными проблемами. Но они смеялись и танцевали безудержно, чокались бокалами до золотистых искр в напитках, спорили горячо и громко, а потом снова танцевали и танцевали.
