Дезориентация прошла спустя полминуты. Она посмотрела по сторонам, идентифицировав сестер по бокам от себя в широкой старинной кровати, и вспомнила. Что в один из самых суровых месяцев в году шестьдесят лет назад родился дедушка, мамин отец, в честь юбилея которого они прилетели на родину. И «удачно» вписались в отмечаемый праздник «Сурб Саркис», который в армянской культуре схож с католическим «Святым Валентином», но имеет ряд существенных отличий, одно из которых — поедание незамужними и неженатыми соленых лепешек перед сном. Очень соленых. И делается это с одной единственной целью: считается, что во сне именно в эту ночь к тебе явится твой суженый и подаст стакан воды, спасая от жажды, которая закономерно будет терзать тебя после попадания в организм такой ядерной дозы соли.
Девушка медленно, но верно наполнялась злостью. Ей было настолько паршиво, что хотелось выть. А всё эти клуши! Уговаривали ее часами...
Элиза еще раз огляделась, затем, коварно оскалившись, аккуратно и неспешно пододвинула к краю постели сначала Лилит, двоюродную сестру, затем уже и Анну, троюродную кузину. После чего легла обратно на свое место посередине и, растягивая удовольствие, развела ноги...чтобы в следующий миг одновременно пнуть обеих в их тощие миниатюрные задницы и свалить на пол.
С грохотом, приносящим девушке злорадное удовлетворение, обе упали и тут же жалобно застонали. А она не смогла сдержать смеха, когда, хватаясь за простыни, пострадавшие явили ей свои недоуменные лица, обрамленные лохматыми шевелюрами.
— Элиз, ты совсем дура?
— Да! Мало было того, что спишь, как припадочная, вечно толкаясь и брыкаясь, так еще и специально нас сбросила...
Обиженные голоса вторили ее продолжительному веселью. Она села, одарив их снисходительными взглядами, и пропела:
— Сами виноваты, накормили меня этой гадостью, я проснулась от кошмаров, а вы дрыхнете... — стойко выдержала прилетевшие ей нелицеприятные эпитеты, махнув рукой. — Пить хотите?
Какие обиды могут быть между пятнадцатилетними девочками, объединенными бедой — нестерпимой жаждой? Даже после жестокой проделки Элизы.
Лилит почесала затылок и кивнула, поежившись. Дальняя спальня забитого гостями дома не отапливалась, ее собирались вскоре ремонтировать, и им втроем пришлось ночевать в ней за неимением других вариантов. Но под толстыми одеялами из натуральной овечьей шерсти мороз не ощущался так остро, как сейчас — после того, как их вырвали из теплых объятий чудесных волокон.
— Ужасно хочу, — призналась та, сглотнув на сухую для пущей убедительности. — Пойдемте в кухню...
И уже после второго стакана воды на каждую с блаженным вздохом:
— Вам приснилось что-нибудь? Мне — странный парень какой-то, он вообще не в моем вкусе, держал и старался напоить насильно, а я все сопротивлялась. А запястья так болят, будто наяву сжимал их.
— Я видела нашего соседа Зорика, это даже смешно, — недовольно произнесла Анна, морща носик. — Наверное, потому что заходил вчера, и отпечаталось в подсознании. Не верю, короче, в этот бред...
И обе уставились на Элизу в ожидании подробностей ее сновидения. А девушка сузила глаза и окатила обеих победоносным презрением:
— Что я говорила с самого начала?! Нет же! Заставили слопать термоядерную лепешку и мучиться! Убедились теперь?
— Ой, ладно! Не беси! Так что тебе снилось? — подбоченилась Лилит угрожающе.
Элиза озадаченно нахмурилась, пытаясь вспомнить, и вскоре пожала плечами, беспечно выдав:
— Понятия не имею. Но...оно вывернуло мне душу наизнанку. И я проснулась.
Зловещая тишина.
Анна зябко поежилась, впечатленная ситуацией с неудачным экспериментом:
— Я больше ни-ни! Никогда! На фиг эти гадания и предсказания... Фу... Как теперь смотреть на Зорика?
Остальные присутствующие выразили свое молчаливое согласие, и инцидент был предан забвению на долгие годы...
Но в Элизе навсегда поселилось едкое чувство тотального погружения в бездонную тьму, которое с тех пор девушка больше ни разу не испытывала. Оно лишь свило себе гнездо где-то за грудиной и партизаном спряталось в буйстве последующих событий... Так надежно, что она о нем и не вспомнила с той памятной ночи…
«В мужчине Мы показали Наше естественное великодушие.
В женщине Мы выразили Наше божественное искусство».
Хазрат Инайят Хан
Роман Аристархович Разумовский многое повидал за свои не так давно исполнившиеся тридцать лет. В его биографии были и кровавые драки, и разборки по понятиям, и вполне зловещие «стрелки». Ни статус, ни фамилия, ни семейное состояние не в силах были уберечь интеллигентного мальчика от испытаний, которыми был испещрен путь становления мужчиной.
Именно поэтому — будучи истинным мужчиной — он и не отвечал разъяренной фурии, методично колотившей его в эту минуту добротной женской сумкой, щедро сдобренной различными железными побрякушками по задумке дизайнера. Может, это и смотрится красиво и стильно, но явно не по вкусу эпидермису, который страдал от каждого нового удара, получая разрывы и поверхностные полосы.
