Девушка поджала губы и дерзко выпятила подбородок. Вся поза, горящий в глазах огонь и скрещенные на груди руки транслировали её мнение: да пошел ты, Разумовский. А на лбу над вздернутыми бровями будто светилась бегущая строка с аналогичной надписью. Только без цензуры.
Они улеглись подальше друг от друга — каждый на своем краю.
Рома очень надеялся, что ночь унесет с собой все эти омерзительные ощущения от пребывания на празднике Гордеева вместе с паршивым самочувствием. И силился поскорее заснуть.
Но ни он, ни Элиза не смогли проспать ни минуты. Он знал, что и она бодрствует.
А утром вернулись в Москву, преодолев два с половиной часа в полном молчании.
Переосмысливая негативные эмоции от прошедшего мероприятия.
«— И как вы вообще нашли общий язык?
— Все просто. Поцеловались».
Неизвестный автор
Можно было и дальше игнорировать его, как это великолепно выходило последние два дня… Но у Элизы не получилось остаться равнодушной, когда она услышала надсадный кашель Ромы в коридоре. Видимо, именно поэтому он и вернулся домой так рано — было всего восемь часов вечера.
Девушка вышла из гостиной, уставившись в спину слегка пошатывающегося Разумовского, направляющегося в свою спальню. И поспешила следом, задав вопрос:
— Температура есть?
— Не знаю, — ответил кряхтящим голосом, от которого у неё неприятно закололо в ушах, и стало ясно, насколько всё запущено.
Элиза кинулась в кухню и вернулась с добротной аптечкой, попутно ища в ней градусник. Их оказалось два — обычный и электронный, но она отдала предпочтение первому. Вытащила из упаковки и встряхнула пару раз, пока привалившийся к изголовью кровати Рома невероятно медленно и коряво избавлялся от галстука. Девушка помогла ему расстегнуть несколько верхних пуговок и расположить прибор.
— Как давно ты в таком состоянии? — поинтересовалась, хмуро следя за скатывающейся по его виску капелькой.
— После возвращения…
— Браво. И ходил на работу. И даже за руль садился, да? Детский сад, ей-богу. Сиди, я пойду заварю тебе чай.
Возвратившись через несколько минут, девушка застала изнеможденного Разумовского полулежащим на постели. Он успел обнажиться по пояс, и его тело блестело от пота. А когда взглянула на ртутную метку, поняла, что всё хуже, чем ей представлялось.
— Ром, я вызываю скорую. Почти сорок… — выдала обеспокоенно, схватив отброшенную рубашку и осушая ею кожу мужчины от влаги.
— Не надо. Я выпью таблетки, всё пройдет.
— Нет. Это очень опасно!
— Я сказал, не надо, Элиза… Посмотри, что есть в аптечке.
Но сначала она помогла ему избавиться от остальной одежды и залезть под одеяло. А потом отправилась в гардеробную за свежей футболкой. Штаны Рома точно не в состоянии натянуть, так что, бесполезно их брать.
На него было страшно смотреть: невероятно бледный, слабый, немощный. Даже чашку не смог взять, чай так и стоял нетронутый на тумбочке. Разве такое состояние возможно нейтрализовать обычными противовирусными или простым парацетамолом?..
Звонок маме был неизбежен. Девушка в двух словах описала ситуацию, проклиная твердолобость мужа, запрещающего ей обратиться к специалистам. В ходе короткого опроса выяснилось, что у него слишком высокая температура, надсадный кашель и боль в груди. Горло, к счастью, не беспокоило. Родительница отключилась, чтобы проконсультироваться с подругой-пульмонологом и узнать, что в данной ситуации правильнее. И перезвонила уже с подробной инструкцией. Удивительно, но весь перечень обнаружился в аптечке. Дай, Боже, здоровья тому, кто её собирал.
Самый неприятный пункт — укол в ягодицу. Да, Элизе не впервой. Но делать его родным — одно, а чужому мужчине — совершенно другое. И притворяться, что не смотришь на разработанные мышцы, пока его трусы спущены в процессе, довольно сложно. После старой доброй тройчатки обессиленный Разумовский почти сразу вырубился. Девушка соорудила ему некое подобие небольшой горки из подушек, чтобы он не ложился на ровную спину, чего в таких случаях следует избегать. Выключила свет и тихонько вышла, чтобы он поспал хотя бы немного.
Ближе к полуночи Элиза на цыпочках проникла в спальню и, довольствуясь скудным светом из коридора, осторожно проверила его лоб на наличие температуры. Да, ниже. Но кожа всё равно очень горячая. А пульс явно вопил о тахикардии. Впрочем, тяжелое дыхание и без того говорило об этом.
И снова оставила подопечного, который крепко спал.
Ночные рейды повторялись с частотой раз в два часа. Естественно, от беспокойства и уровня ответственности, возложенного на неё, девушка не собиралась смыкать глаз. И только под утро больной напомнил о себе чудовищным кашлем. И она сразу бросилась к нему, предварительно захватив с собой стакан теплой воды.
Увы, от проявившейся мокроты в прекрасной аптечке ничего не было. Пришлось воспользоваться преимуществом элитного жилого комплекса — круглосуточной аптекой на первом этаже здания. Заодно и докупить шприцов и других препаратов с запасом.
