– Фамилию он не называл, – Екатерина Игоревна с сожалением покачала головой. – Может быть, Семен знает? Он с ним больше общался. Вы его подождите, он скоро должен прийти. Или давайте ему позвоним.
Она поднялась и направилась к полочке с телефонным аппаратом, но Китаец остановил ее.
– Не нужно звонить, Екатерина Игоревна, – произнес он, туша в пепельнице окурок, – по телефону такие вещи лучше не обсуждать.
– Тогда поскучайте здесь немного, я чайник поставлю. – Она вышла из гостиной, оставив Китайца одного.
Китаец прислонился к мягкой спинке дивана и принялся рассеянно глядеть на кирпичную кладку. Так и есть, Бурлаков навешал ему лапши на уши. С какой целью? Это предстояло выяснить. Ясно одно, он что-то знает и пытается это скрыть.
Может быть, зря он не прижал Семена Семеновича покрепче в доме племянника? Но это и сейчас сделать не поздно. Конечно, Бурлаков – тертый калач, если он каким-то образом причастен к убийству Крупенкова, то раскрутить его будет не просто – он хоть и применяет нестандартные методы, но в психологии разбирается. Просто так на испуг его не возьмешь. Танин машинально достал из пачки сигарету, отбросил крышку зажигалки, крутнул колесико. Желтовато-голубой язычок пламени вспыхнул и затрепетал на фитиле, закрытом с боков ветрозащитной решеточкой. Китаец прикурил и спрятал зажигалку в карман.
– Вы знаете, – в гостиную вошла Екатерина Игоревна, держа на подносе большой фарфоровый чайник, две чашечки с изящными ручками и вазочку с домашним печеньем, – я кое-что вспомнила. Присаживайтесь, пожалуйста, к столу.
Взяв пепельницу, Китаец пересел на стул. Бурлакова налила чай и тоже села за стол.
– Коля говорил, что Валентин музыкант, работает в цирке. Может быть, это вам поможет.
– Очень даже поможет, – улыбнулся Китаец, – спасибо.
– Угощайтесь, пожалуйста, – она пододвинула ему чашку.
– Когда вы видели Гудкова последний раз? – Китаец потушил сигарету и принялся за чай.
– Кажется, во вторник, – неуверенно произнесла Бурлакова. – Да, во вторник. Он позвонил, как обычно, вечером, трубку взял муж. Они недолго о чем-то поговорили, и Сеня сказал ему, чтобы он зашел к нам.
– Он пришел?
– Да, примерно через полчаса. Они с Сеней прошли к нему в кабинет и пробыли там почти целый час.
– Вы знаете, о чем они говорили?
– Семен сказал, что Николай снова просил денег, и он посоветовал ему всерьез заняться поисками работы.
– А сами вы не слышали их разговора?
– Нет, я же сказала, они говорили в кабинете.
– Семен Семенович всегда разговаривал с Николаем наедине?
– Первый раз, – растерянно произнесла Екатерина Игоревна.
– Замечательное печенье, – похвалил Китаец, пережевывая рассыпчатый кусочек. – Ваш муж часто бывал у Николая дома?
– Я не знаю, – она сделала неопределенный жест, – может быть, раз или два…
– Вы уверены?
– Почему он должен от меня это скрывать?
– А вчера?
– Что вчера? – не поняла Бурлакова.
– Вчера он был у Николая?
– Да, – кивнула она, – ему позвонили на работу и попросили приехать, чтобы опознать тело.
– Угу, – кивнул Китаец, – понятно. Значит, сам бы он к нему не поехал?
– Господи, – удивленно воскликнула Екатерина Игоревна. – Да что он там забыл-то?
– Да, действительно, – согласился Китаец, поднимаясь. – Благодарю вас, Екатерина Игоревна, вы очень мне помогли. Можете не провожать меня, – кивнул он и направился в прихожую.
– Вы же хотели поговорить с Семеном, – Бурлакова непонимающе округлила глаза и двинулась следом. – Он вот-вот должен подъехать.
– Я обязательно поговорю с Семеном Семеновичем, вы так ему и передайте, – с иронией в голосе ответил Китаец. – А сейчас у меня срочное дело. До свидания.
Он открыл дверь и вышел на лестничную площадку.
– И чай не допили… – раздосадованно шепнула Екатерина Игоревна, но Китаец уже не слышал ее.
Тарасовский цирк имени братьев Никитиных, отреставрированный в прошлом году к своему столетнему юбилею, сверкал новыми тонированными стеклами. Громадные вертикальные афиши по обеим сторонам фасада сообщали, что впервые в городе после успешных гастролей по Европе в цирке иллюзионный аттракцион под управлением Светланы Мирошниченко. На афишах была изображена женщина во фраке с котелком на голове, делающая таинственные пассы. Перед ней, удерживаемая магическими силами, в горизонтальном положении парила полуобнаженная ассистентка. Видимо, художник, трудившийся в поте лица над афишами, не успел вовремя опохмелиться, потому что фигуры и иллюзионистки, и ассистентки напоминали собственные отражения в кривом зеркале. А может, все было так и задумано?
Фонтан, стоявший на площади перед цирком в окружении бронзовых зверей, уже работал. Он представлял собой одуванчик, с которого налетающие порывы ветра срывали струи-пушинки и холодным мелким дождем осыпали площадь.
