Подвыпившие дамы запросили пострелять – для этого у егеря был предусмотрен отдельный угол во дворе. Все продумано – мишени, освещение в темное время суток. Дамам выдали один травматический пистолет на всех, и Бродский вызвался контролировать опасное развлечение. Дамы смешно корчили личики, визжали и зажмуривались. Бродский перезаряжал обоймы и хвалил каждый выстрел, хотя ни одна пуля не попала в мишень – пустые жестяные банки. Елена все это время держалась в сторонке, Григорий заметил, что она не выпивала вместе со всеми, дремала у мужа на плече.
– Иди, – Илья положил перед Еленой пистолет, когда дамы наигрались.
– Да ну, – Елена сморщила носик, – устала я что-то.
– Скоро домой поедем, иди, развлекись немножко.
Привычно. Он так бы описал то, как Елена взяла в руки оружие. Обычный травмат, грохота больше, чем ударной силы. В других руках он смотрелся смешной игрушкой, раззадоренные дамы больше развлекались, чем пытались стрелять. Здесь Григорий увидел иное отношение – Елена точно знала, что держит в руках и, по-видимому, умела с этим обращаться.
Встала напротив мишеней – далековато. Ноги на ширине плеч, прямая спина, вытянутые руки не дрожат, взгляд сосредоточен. Выглядела она очень сексуально. Есть люди, которым идет оружие. Так вот ей шло. Хрупкая, нежная, но вместе с тем опасная. Григорий невольно облизал губы и тут же наткнулся на суровый взгляд Ожигова. А нечего было пускать ее на стрельбище, знал же, как она будет смотреться.
Первый выстрел – и сразу в цель. Второй и третий. Над столом полиции рокотом прошелся одобрительный рев. Григорий видел, как все это ей нравится, как возбужденно блестят ее глаза.
– Огонь баба! – выдохнул Антон, Григорий согласился, кивнул.
Сейчас хотелось встать, подойти к ней со спины, дотронуться до ее ладоней и сделать выстрел – вместе с ней. Почувствовать, как отзовется ее тело на отдачу оружия, как она прижмется к нему, расслабиться в его руках…
Это было похоже на наваждение – нестерпимое желание дотронуться до желанного тела. Пока Бродский не вложил в ее руки ружье.
– Вот что делают? – возмутился Антон. – Без плеча же останется…
Слишком тяжелое, громоздкое, в разы опаснее любого травмата. Григорий с тревогой посмотрел на Илью – тот лишь усмехнулся. Он серьезно? Позволит ей сделать выстрел?
Правильная осанка. Правильно приклад прижат к предплечью. Все правильно, но также нельзя!
Первый выстрел – и промах. Постояла немного, прицеливаясь, со второго раза попала в банку, под одобрительный ор положила оружие на стол, потерла ушибленное плечо. Ожигов тут же схватил ее, усадил на колени и поцеловал. Как хозяин, владелец, единственный, кто может ею обладать. Посмотрел на Григория, недвусмысленно положил ладонь на дуло ружья.
– Пап, отвернись, – Антон пихнул его под столом ногой. – Не провоцируй его. Их больше и они пьяные. Пап!
Прежде чем отвернуться, Григорий нагло усмехнулся и даже услышал, как полковник заскрежетал зубами.
Стемнело резко, подул прохладный ветер. На подворье егеря зажглись фонари – не ярко, чуть освещая пространство, но атмосфера тут же поменялась – стало уютнее. Антон предложил собираться, Ринат уже сложил вещи в машину, но Григорий все тянул – ждал.
И вот это случилось. Елена встала, пошла к дому егеря, быстро вспорхнула по ступенькам, скрылась внутри. Григорий выждал немного и пошел следом.
Уютный домик. Все просто, но в то же время добротно. Несколько комнат, разделенных просторной залой с камином. На полу шкуры, на окнах цветы. Елена вышла из дальней комнаты, держа в руках связку какой-то травы. Увидела его, вздрогнула, застыла.
– Я больше так не могу, – выдохнул Григорий, в один шаг приблизился, обнял и поцеловал, смакуя каждое движение, наслаждаясь каждым прикосновением. Нежная, хрупкая, теплая. Желанная.
Знал, что оттолкнет, может, ударит, но растерялся, когда она чуть слышно прошептала в его губы:
– Гриш, не надо… Ты пьяный.
– Да, я пьяный, – в тон ей ответил Григорий, вдыхая ее запах. – Я бессовестно пьяный тобой…
– Не делай так больше. Пожалуйста…
Аккуратно отстранилась, избегая его взгляда, выскочила из дома. Григорий в отчаянии зарычал, понимая свою беспомощность, постоял немного, успокаиваясь, и пошел следом.
Антон понял сразу – что-то случилось. Сначала из дома выбежала Елена – ничего подозрительного он не заметил, потом появился отец. И его состояние настораживало. Григорий сел на свое место, положил сжатые кулаки на стол.
– Я попал, Антон… Как же я попал…
– Ринат, иди, погуляй, – предусмотрительно отослал водителя Волков – младший. – Пап, что случилось?
– Я ее поцеловал.
– Черт!
По любому, кто-то из соседней компании видел, как Елена и Григорий на короткое время заходили в дом. Напридумывать можно что угодно. Хватит одного неосторожного слова, чтобы разозлить сначала Илью, потом и всех остальных.
– Поехали! – Антон схватил отца за руку, силой заставил подняться. – Пап, я тебя умоляю!
Затолкал его в машину, махнул егерю на прощание.
