Казалось бы, что может быть проще добраться из Москвы в Тифлис. Сел в поезд и поехал. Так и сделали главные герои. Но все гораздо сложнее, если это 1918 год. Империя в процессе развала, начало гражданской войны, властвует беззаконие и насилие. Пятеро студентов, еще вчера не знавшие друг друга, пытаются проделать этот путь. Но что у них получится, доберутся ли, чем придется пожертвовать? Чтоб это узнать, надо прочитать роман до самого конца. Ведь действия в нем происходят непрерывно, вплоть до последней страницы. Этот крепко сколоченный приключенческий роман, в жанре «Жюль Верн для взрослых» не просто унесет вас в мир молодости, энергии и любовных переживаний, но и заставит раскрыть энциклопедию и заинтересоваться фактами, о которых вы не слышали.
Глава1 Болело все. Болела голова и сердце, подбрюшие и конечности, кровеносные сосуды и нервные узлы. Каждый день открывались новые раны. По жилам к ним неслась инфицированная ужасными вирусами кровь, которая не сворачивалась, а только приносила новые страдания. Органы не выполняли предназначенных им функций, не подчинялись присланным из головы приказам. Каждая частица огромного тела враждовала друг с другом. Сердце уставшее от инфарктов, то останавливалось, то опять начинало биться, посылая на периферию солдат-лейкоцитов, пытаясь спасти от гангрены то, что еще можно было спасти. Но теперь и периферия посылала бороться с инфекцией своих солдат. Конечности отпадали от некогда могучего тела и жили самостоятельной жизнью, производя своих воинов, и в месте, где все эти защитники сталкивались появлялся новый нарыв, который превращался в кровавую рану. В организме поселились бациллы террора, анархии и охлократии, которые безжалостно терзали его.
Империя умирала в муках.
1
Первый день лета 1918 года был не лучшим временем для путешествий и загородных поездок. Однако Казанский вокзал старой столицы нового государства кипел водоворотами людей.
Два студента-железнодорожника, в форменных темно синих костюмах, с маленькими чемоданчиками в руках, покинули здание Николаевского вокзала Москвы, пересекли площадь и с потоком людей влились в Казанский. Александр Иосава и Константин Зервас вроде-бы и не торопились, куда торопиться студентам института Инженеров Путей Сообщения, у них ни денег, ни имущества, однако оказавшись под сводами Казанского вокзала они вздохнули с явным облегчением. Узнав, что стоявший на платформе состав отправляется, кажется, на Ростов, они поспешили присоединиться к толпе, атакующей вагоны. – Не торопитесь, господа-товарищи! Это не последний поезд! Наверняка будет еще!-кондуктор отталкивал людей от двери, пытаясь хоть как-то упорядочить рвущуюся в вагон толпу и самому удержаться на месте. Вагон, действительно, брали чуть не приступом. Ни о каких билетах или приличиях разговора быть не могло. Платформа была полна людей груженных чемоданами, мешками, картонками, пытавшимися побыстрей пробраться внутрь и занести, как можно больше своего багажа. Полиции давным-давно не было и в помине, не видно было и красногвардейцев с красными повязками, ни рабочей милиции, поэтому всем руководили сила и напор. Иосава и Зервас прижали к груди свои студенческие чемоданчики и приготовились к штурму.
Вдруг невообразимый шум толпы прорезал крик.
– Помогите, помогите-же! Убивают!
Крик растворился под высокими сводами перрона. Кто-то кричал совсем рядом, но никто даже не обернулся. Не до того, каждый за себя. Отчаянный крик раздался снова и к огромному удивлению студентов, уже на грузинском.
– Помогите! Хоть кто-нибудь! Помогите!
Иосава и Зервас одновременно развернулись и не сговариваясь, работая локтями, стали проталкиваться на крик.
2
Удивительно, просыпаться и не вставать, еще понежиться, потянуться, позевать, а если хочется то и опять заснуть. Часы за стеной, у капитана Ларина, пробили один раз. Николай Васадзе точно знал, половина седьмого. В казарме в это время все вскакивали и как угорелые мчались приводить себя в порядок, чтобы через двадцать минут стоять готовыми к утренней молитве, потом физические упражнения, завтрак, а уж затем начинались каждодневные занятия и подготовка к воинской службе в звании подпоручика. Васадзе запрокинул голову к окну. Нет, неба из окна не видно. Ровно год назад их курс вывезли в летний лагерь, в Серебряный бор на Ходынке, где они расположились недалеко от летного поля Московского общества воздухоплавания. Тогда впервые он увидел, как весело подпрыгивая уносились ввысь крылатые машины. И пока они на земле, в пыли, разбегались, строились в роты и отрабатывали полевые упражнения, эти вертлявые создания парили над Путевым дворцом, падали и опять взмывали в голубую бесконечность. Как эта несуразная конструкция, больше похожая на стрекозу, чем на птицу, может так парить? И что с нее видно? Это ведь не тоже, что подняться на гору и посмотреть вниз, или даже стоять на краю пропасти и заглядывать в бездну? Все равно под ногами земля – твердо и надежно. А там снизу, сверху, кругом – пустота, ничего нет. Это как прыгнуть с обрыва в воду и не долететь, так и висеть бесконечно. А воздух там какой? Такой-же голубой, как снизу? А ветер, он как ураган? Вон как развеваются шарфы пилотов. Устоять было невозможно, небо и аэропланы покорили его. Конечно, он видел эти чудесные создания и раньше, но так близко, стоящие в ряд, отдыхающие машины и тут-же летающие ввыси их собратья, так близко никогда. Вот тогда он и решил,что будет не пехотным офицером, а авиатором.
