– Да помилуйте! В чем? Швейцария, первоклассный отель, Эйгер! Живи и радуйся! Что вас смущает? Почему вы не в Рейхе, а в Швейцарии? Из-за Министерства иностранных дел. Риббентроп – редкий чистоплюй, отказывается лгать, даже если в этом есть нужда. А теперь он с полным основанием может заявить советскому послу, что никакого Александра Белова на территории Рейха нет. Советский Союз не признал аннексии швейцарских кантонов, так что это будет чистая правда. Ну и еще кое-что… Отель сейчас находится в ведении Главного административно-хозяйственного управления СС, все под охраной, никакой чужак нос не сунет. Идеальное место, чтобы провести следствие – серьезно, вдумчиво, вплоть до конечного результата.
– А вы мой новый следователь.
– Догадались? Только, извините, плети из кожи бегемота нет, не выдали.
Чемодан был уже в номере. Александр, сняв пальто, кинул шляпу на кровать и поглядел в окно. Никакого прекрасного вида, только туман. Итак, подвал №… № 5, если камеру в «Колумбии» посчитать. Здесь тоже камера-одиночка, кровать с двумя подушками и портьеры на окнах – всего лишь детали. И решеток не нужно, с третьего этажа не выпрыгнешь.
Во внутреннем кармане пиджака – желтый кожаный бумажник. Значит, завтрак с обедом носить не станут, полное самообслуживание. А вместо прогулок во дворе – маршрут по обледенелым скалам. И не найдут, даже если искать станут. Кто догадается заглянуть в швейцарский отель?
Но все-таки в словах веселого парня Хельтоффа имелась некая неувязка. Александр постарался вспомнить весь разговор. Риббентроп, редкий чистоплюй, не желает лгать… Кем бы его новый следователь ни был, но чина невеликого, а между тем берется министров судить. Значит, не его эти слова а… А, допустим, шефа, который в горы собрался. Гюнтер Нойманн считает, что Рейх очень похож на феодальную Германию – ту самую, которую застал Ганс Сакс.
Герцоги и бароны… Герцог Риббентроп не хочет лишних неприятностей. А каких? Белов усмехнулся. А таких! От тайги до британских морей Красная армия всех сильней! Значит, если о нем узнают в СССР…
…Ne smej vrat, padla kontrrevolyucionnaya! Kolis, suka, u nas i ne takie bobry kololis!
Александр помотал головой. До подвала № 6, который на площади Дзержинского в Москве, еще дожить надо. А игру этим штукарям он постарается поломать. Вот только Москва далеко, а отель принадлежит Главному административно-хозяйственному управлению СС.
Он вновь поглядел в окно – и не увидел тумана. Из-за туч сияло солнце. Края их истончились, открывая взгляду острый горный пик. Черные склоны в трещинах-морщинах, белый лед на вершине… Александр подошел ближе, коснулся рукой холодного стекла.
Здравствуй, Эйгер!
С новым следователем договорились встретиться через час в местном баре на первом этаже. В бумажнике нашлись полторы сотни марок разными купюрами. Александр вспомнил, что в последний раз ужинал в «Колумбии»…
– Закажем запеченные яйца по-швейцарски, – рассудил Хельтофф, кивая на ближайший столик. – Здешнее фирменное блюдо. Кофе тут тоже приличный и… А не взять ли нам, Белов, коньячку? Не пьянства ради, а для знакомства.
Время раннее, в баре – никого, тем не менее, музыка играла. Сначала что-то легкое, веселое, а затем, как только они освоились за столом, ударил тяжелый бас.
Сонный бармен поставил на стол две хрустальные рюмки. Хельтофф взял свою, зажал в руке, чтобы коньяк согрелся.
– Вот это жизнь, Белов! А вы: плети, плети! У ваших комиссаров никакого воображения.
– В Рейхе такого не услышим. Негритянский джаз, музыка вырожденцев. Хорошо-то как, Белов! Ну, прозит!..
Вкуса коньяка Белов не почувствовал, просто во рту вспыхнул и погас горячий огонек. Ничего не изменилось, только бифштекс из комиссара будут готовить под музыку и в коньячном маринаде.
– А знаете, кто там сиживал? – следователь кивнул на маленький столик у стены. – Сам майор Вансуммерен, живая легенда. Вот просто так сидел и цедил венгерский ликер. Жаль, когда мы до него доберемся, раскручивать его станет лично шеф. Я бы не отказался!
Наклонился, взглянул в глаза.
