А вокруг – звенящая холодная тишина. Мир потерял голос. Соль решила вновь попытаться взлететь, но страх не позволил и это. Силы кончаются, боль и холод вот-вот победят. И не будет ничего, только еще один замерзший труп на ледяном склоне. Может, через много-много лет Андреас Хинтерштойсер, в очередной раз покоряя Эйгер, наткнется на тело в летном комбинезоне, поглядит – и даже не узнает. У его невидимой феи нет лица.
Соль горько усмехнулась. Может быть! Смелого скалолаза «стапо» не выпустит. Она – единственная! – могла бы помочь, но не помогла, обманула. И всех остальных обманула – тех, кто погиб на улице Шоффай, друзей в Берлине, доброго доктора Гана, отважных гномов из Армии оберсткомменданта Анри Гизана. Отца… Папу она тоже обманула.
Нет!
Отчаяние прогнало страх. Соль попыталась подняться, резко, рывком, на какой-то миг ноги оторвались ото льда. И снова упала, перекатилась вниз, больно ударившись о каменный уступ. Сцепила зубы, но, чувствуя, как льется кровь из прикушенной губы, все-таки встала, покачнулась, но успела вытянуть вперед правую руку с перчаткой-гироскопом.
Вверх! Вверх!..
Ледяной склон остался внизу, в нескольких метрах. Выше подняться Соль не смогла, но все-таки она ушла – и от ледяной могилы, и от страха. Аппарат работает, ничего фатального не случилось. Просто авария, а значит, ситуация штатная. Девочка поскользнулась на катке…
Холод исчез, солнце светило ярко, откуда-то издалека донесся птичий крик.
Мир ожил.
Соль перекрестилась левой рукой, поглядела в зенит, в средоточие небесной синевы.
Спасибо!
– Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae. Et in Iesum Christum, Filium eius unicum, Dominum nostrum…[52]
Черепаха исчезла, осталась сонная муха на холодном осеннем стекле. Северная стена никак не хотела отпускать, скалы и лед никуда не исчезли, но двигаться все-таки можно. Медленно-медленно, экономя силы и проклиная себя за слабость. Сонная муха ползла в нескольких метрах от склона, уходя на юг. Отрываться от горы слишком опасно, синяя бездна может не удержать, разверзнуться.
Соль смахнула со лба капельку пота. Всезнающая инструкция рекомендует немедленную эвакуацию, лечение и отдых. Несколько километров сонная муха проползет, но… Куда? Внизу долина, а в долине враги. Укрыться на склоне и переждать? А если ей станет хуже? На станции днем появляться опасно, время от времени туда заезжают немцы на патрульной дрезине.
Она прикрыла на миг глаза, вспоминая карту. Норванд – неровный пятиугольник, внизу дорога, за нею отель, железнодорожная станция справа. Все? Нет не все! Штоленлох – окно на Северную стену. Высота 2700 метров, четырехугольная вырубка в серой толще скалы, большой удобный карниз. Дверь заперта, но они с лейтенантом Кюшем договорились…
Значит, снова вверх… Соль наскоро прикинула маршрут. Если лететь – ползти! – по диагонали, то не так и далеко.
Ползи, муха!
Ползи!..
На войне случается всякое, солдат. Иногда приходится отступать. Не беда!
…Дверь вырубки, знакомо заскрипев, неспешно отворилась. Войти Соль не успела – чья-то рука, ухватив за плечо, втащила внутрь. Желтый свет фонаря, карабин, прислоненный к каменной стенке…
– Фройляйн?
Незнакомый парень в меховой горной куртке смотрел сурово.
– Извольте предъявить документы, фройляйн!
Соль, облегченно вздохнув, попыталась улыбнуться бдительному гному.
– Сейчас. У меня карточка… На поясе… Покажу… Сейчас.
Не получилось, пальцы свела судорога.
– Аппарат новый, толком даже не испытанный, – вздохнула Соль. – А пилот я неопытный. Ветер слишком сильный, не учла. Что тут говорить? Виновата!
Докладывать пришлось лежа, даже встать не разрешили. До комнаты в толще горы как-то дошла своими ногами, даже попыталась присесть к столу, чтобы по свежей памяти сочинить рапорт, но поняла, что не сможет. Расстегнула комбинезон да так и упала на кровать. Потом появился очень сердитый дядюшка с аптечкой, за ним парень в куртке с котелком пахучего отвара, тоже сердитый и немного растерянный. А затем она спала, долго-долго, без снов и видений.
Лейтенант Кюш, напротив, не сердился, слушал спокойно, хотя время от времени поглядывал очень выразительно. Сразу видно, сын директора!
– Вы, само собой, виноваты, волонтер, – резюмировал он, выслушав. – Но куда больше виноват я. Кто командует, тот и отвечает. Плохо то, что теперь разведку придется надолго отложить.
Соль привстала, пытаясь возразить. Ничего страшного с ней не случилось, кости целы, даже сотрясения нет. А что все болит от макушки до пяток – не беда. Поболит и перестанет.
Лейтенант говорить не дал, разрезал воздух ладонью.
– …От-ло-жить, волонтер! Кстати, сегодня получил ответ от оберсткомменданта Гизана. Карточка подлинная, но получал ее мужчина средних лет крепкого телосложения, говоривший по-немецки с незнакомым акцентом. Давайте догадаюсь. Отец?
