– Каррр! – каркнула с дерева Ворона. – Ты неправильно его учишь, кошка. Петь нужно громко, как я – Каррр! – повторила, широко открывая клюв, чёрная Ворона.
– Глупости, глупости! – послышались тоненькие голоса. – Петь нужно, как мы: тихо и нежно.
– Ля-ля-ля, – пропел хор ромашек с цветочной клумбы.
– Дин-дон, – одобрительно закивали росшие рядом колокольчики.
Рыжее Ушко прислушался к их песне.
Котёнок Рыжее Ушко уже собрался вслед за цветами пропеть тихое и нежное «ля-ля, дин-дон, ва-ва», когда откуда-то снизу донеслось:
– Квааак! Квааак!
В луже перед клумбой сидели два лягушонка: Квак номер один и Квак номер два. Они учились в музыкальной школе для лягушат и знали ноты.
К нотам ДО, РЕ, МИ, ФА, СОЛЬ, ЛЯ, СИ лягушата постоянно прибавляли слово «КВА». Поэтому пели они чрезвычайно смешно:
Песня лягушат очень понравилась котёнку, он тоже захотел учиться в музыкальной школе для зверят и побежал за прыгающими лягушками.
Между раскидистой яблоней и кустом сирени собрались все, кто хотел стать музыкантами: два кузнечика, Заяц-непоседа, стайка соек и семейство шаловливых лягушат.
Самый главный учитель, Черный Дрозд, сидел на верхней ветке дерева. Он играл на маленькой чёрной флейте, подбадривая школяров размеренной, неторопливой трелью.
– Филип-филип! Феть-феть-феть! Новичков научим петь!
Две учительницы-синицы с одинаковыми голубоватыми хвостами хлопотали в стайке первоклашек.
– Цити-цити-цити-цы! Вы большие молодцы!
Ещё одна синичка, буровато-серая с пестрым остроконечным хохолком, напевала на соседней ветке.
– Пиньтю-пиньтю, Фьють-фьють-фьють. Учим ноты наизусть!
Когда кузнечики опустили свои скрипки, а Заяц перестал колотить лапами по рассохшемуся пеньку, отрабатывая барабанную дробь, на куст сирени уселись щеглы. Все – с одинаковыми чёрными хвостами, жёлтыми полосками на крыльях и красными ободками вокруг носа.
Чёрный Дрозд взмахнул флейтой, как дирижёрской палочкой, и хор щеглов запел:
– Цилия-цилия, цилия-цилия…
– Плить-плить-плить…
Котёнок Рыжее Ушко вслушался.
Солистка хора – Сойка с озорным хохолком на голове – вывела:
– Пирь-пирь! Пирь-пирь!
Следом вступил Соловей. Он пел так красиво, так талантливо, как поют настоящие артисты. Ритмичные, сочные трели сменялись нежным переливистым щебетаньем:
– Дьо-дьо-дьо-дьо. Фитью-фитью-фитью.
Он то щёлкал:
– Чек-чек, чек-чек.
То заливался:
– Тёх-тёх, тёх-тёх.
Котёнок ещё никогда не слышал такого восхитительного пения.
Всё вокруг замерло, прислушиваясь к трелям Соловья. Даже солнце, которое начало садиться, благосклонно засияло между ветками яблони.
Невзрачный, буровато-серый, с приспущенными крыльями и маленькими тёмными глазками, Соловей пел, радуя всех удивительной музыкой. Никто не замечал его неказистого серого оперения. Талант делал Соловья прекрасным.
Наступил вечер. Котёнку было пора возвращаться домой. Он встрепенулся и побежал. А следом полетели звуки божественной мелодии, которую продолжал петь Соловей.
В один прекрасный день в лесу родилась необычная Антилопа.
Ушки у неё были жёлтые, как лепестки жёлтой лилии. Спинка разноцветная: пятнышко оранжевое, пятнышко зелёное, пятнышко фиолетовое – под стать осенним листьям на деревьях. Брюшко – серое, ножки – коричневые, хвостик – малиновый, рожки – золотые. А копытца у антилопы красным цветом горели, как спелые ягоды летом.
– Ты такая же разноцветная, как Радуга, – прошептал ей на ухо шалунишка Ветер.
Он прилетел на полянку поиграть с Антилопой.
– А какая она, Радуга? – спросила Антилопа.
– Одна полоска у Радуги красная, будто вечерний закат. Другая – оранжевая, как бусы из апельсинов. Третья полоса – жёлтая, на веночек из одуванчиков похожая. Четвёртая – зелёная, как травка молодая у реки. Пятая полоса – голубой ленточкой горит. Шестая – синей волной плещется. А седьмая – фиолетовая. Букетами фиалок на небе цветёт.
Ветерок закружился в центре поляны. Антилопа ударила копытцем о землю – и в тот же миг вся поляна расцвела красными маками.
– Ух ты! – засмеялся Ветер и стал раскачивать верхушку огромного дерева.
Антилопа тряхнула ножкой, и дерево сверху донизу покрылось коричневыми шишками.
Шалунишка кубарем скатился вниз, пошумел за кустом и затанцевал вокруг белых бабочек.
Он как бы говорил Антилопе:
«Посмотри, как я умею играть!»
Антилопа шевельнула ушами – и на крыльях бабочек появились жёлтые крапинки.
– Ты выиграла-а-а, – пропел Ветерок. – Можно я тебя Радужкой буду называть?
– Можно, – согласилась Антилопа.
