— Мы шли сюда от вашей лаборатории, пожалуй, около десяти минут?
— Не засекала, но вероятно, так оно и есть. И что же?
— Скажите, если с моей подопечной что-то случится — паралич дыхательных путей, остановка сердечной деятельности — как быстро вы сумеете оказать ей первую помощь? С учетом еще и вывертов имээфовских коридоров?
Тишина. Агата заинтересованно высунула голову из-за двери. Осипенко смотрела на Келдыша, медленно розовея. Она явно растерялась.
— С какой стати ей вдруг станет плохо? Мы же провели полное медицинское обследование перед… Господи, да вы не куратор, а просто кликуша какая-то!
— Как быстро? — раздельно и четко повторил Келдыш.
Осипенко всплеснула руками — это было так непохоже на ДМН, что она вдруг стала похожа на обыкновенную женщину. На человека.
— Хорошо, Ловец, мы обеспечим постоянное дежурство рядом с объектом на все время сеанса! Вы удовлетворены?
— Квалифицированного мага-целителя? — уточнил Келдыш.
— Высококвалифицированного, — сквозь зубы пообещала Нона. — Агата, ну где ты там?!
Агата вышла из раздевалки, ужасно стесняясь: и почему она не принесла в институт сплошной спортивный купальник, а не это бикини? Залезая в ванную, поскользнулась и плюхнулась, выплеснув на пол воду, точно какой-то огромный толстый бегемот. Осипенко наклонилась над ней, прилаживая датчики, и Агата опасливо глянула поверх ее плеча на Келдыша. Оказывается, он на нее даже и не смотрел. Засунув руки в карманы брюк, изучал приборы, выстроенные на полке вдоль стены кабинки.
— Ну что? — спросила Осипенко, выпрямившись. — Идёте со мной, чтобы контролировать мои несомненно противоправные действия?
— Побуду здесь, раз еще не организовано дежурство целителя. Как ловец я в состоянии оказать первую помощь.
Осипенко нахмурилась.
— Но вы можете помешать нашей работе!
— Каким же это образом? Буду излучать отрицательные эманации? Я просто сяду здесь, и буду нем, как рыба, — Келдыш, оглянувшись, подтащил к ванне пластиковое кресло, удобно устроился в нем, закинув ногу на ногу и демонстрируя, что никто и никакими силами не сможет его отсюда вытащить. Осипенко это поняла.
— И все равно я подам жалобу на имя начальника СКМ!
Теперь уже Игорь пожал плечами. Сказал безмятежно:
— Воля ваша. А теперь поторопитесь, ваш час уже пошел.
Нона сверкнула глазами, но тратить драгоценное время на бесполезные пререкания не стала — стуча каблуками, умчалась к себе в лабораторию. Агата стесненно покосилась на Келдыша. Сцепив на колене руки, тот смотрел на нее.
— Вы помните, о чем мы говорили?
— Да.
Они договаривались, что «по прибытии на место», в Кобуци, Агата должна подать ему знак — согнуть указательный палец. Борис, правда, посоветовал не заморачиваться и сразу показать Келдышу средний.
— Тогда закрывайте глаза и спите.
Да как можно уснуть рядом с ним, буквально… полуголой, под его взглядом! Ни за что она не уснет!
Агата уснула почти мгновенно.
Шаг — и она уже в Кобуци. По привычке тут же позвала Игоря, потом — Бориса и Анжелику. Никто не появился, и она вспомнила, что сегодня они не придут. Потому что она должна научиться управлять своими снами. Все ее этому учат, и Осипенко и вампиры, и Игорь; наверное, она просто слишком тупая. Агата с сомнением посмотрела на свои руки, согнула указательный палец на левой руке, потом на всякий случай и на правой. (Очень надеясь при этом, что никто из наблюдающих за ней — и здесь и там — не воспримет это как приглашение). Неизвестно, получилось ли у нее в ИМФ…
Так как сегодня никакого задания от Осипенко не было — та то ли забыла, то ли не рискнула давать его при Келдыше (а вдруг въедливый куратор опять к чему-нибудь придерется?) — Агата решила, что и делать ничего не будет. Уселась, прислонившись спиной к нагретой солнцем стене. Рассматривала знакомый уже пейзаж. Или она такая невнимательная, или все-таки нужно иметь магическое зрение — никаких изменений, о которых толковали остальные, Агата не замечала. Все тот же заросший по краям котлован, развалины на той стороне, вдали — холмы, поросшие лесом. Небо как всегда, бледно-серое, солнце — неяркое, вечно затянутое дымкой.
О, зарослей слева уже нет и вся странная долина как на ладони. Или лесок в прошлый раз сгорел или попросту сделал ноги, то есть корни, убежав от греха (НИЦЭМа и его шумных посетителей) подальше.
Агата прикрыла глаза. Почему ее все время тянет спать? Даже во сне? А вдруг однажды она возьмет и впадет в летаргический сон?
…Она смотрела на НИЦЭМ сверху — словно здешнее ленивое солнце или парящая в небе птица. А птице никакое магическое зрение не нужно, ей и так все видно. Котлован тянулся и тянулся — уже не на сотни метров — на целые километры. По бокам, точно паучьи ножки, росли угловатые трещины-овражки; глубокие и широкие у основания, они сужались и истончались, превращались в тонкие карандашные линии, исчерчивающие дерн подлеска. Можно проследить эти линии даже под землей — извилистые корни несуществующего гигантского дерева; огромную паутину, сплетенную затаившимся в котловане пауком… или метастазы странной опухоли, зреющей на многострадальном теле Кобуци.
