За несколько минут, с пятого на десятое, Кэп обрисовал картину. Он рассказал Энди, что Рэйнберд, главный хиттер Конторы, сражался во Вьетнаме, где потерял один глаз ("То-то мне снился одноглазый пират", подумал Энди в каком-то оцепенении). Он рассказал Энди, что Рэйнберд руководил операцией по захвату его и Чарли на Ташморском озере. Рассказал про аварию и про то, как Рэйнберд по наитию нащупал верный способ подбить Чарли на участие в тестах. Наконец, рассказал, что Рэйнберд лично заинтересован в том, чтобы ему, когда система надувательства себя исчерпает, дали на откуп жизнь Чарли. Хотя голос Кэпа был лишен эмоций, он словно спешил все сказать. И вот умолк.
От каждой новой подробности Энди все больше охватывали ужас и ярость. К концу повествования его колотило. "Бедная моя Чарли, - стонало его сердце, - бедная, бедная Чарли".
Отпущенные ему десять минут были на исходе, а сколько оставалось невыясненного. Секунд сорок они просидели молча; со стороны могло показатьсся, что встретились два старинных приятеля, которые понимают друг друга без слов. В действительности же Энди лихорадочно искал выход.
- Капитан Холлистер, - нарушил он молчание.
- Да?
- Когда хоронят Пиншо?
- Послезавтра, - безучастно сказал Кэп.
- Мы едем. Вы и я. Вы меня поняли?
- Да, понял. Мы едем на похороны Пиншо.
- Я упросил вас. Узнав о смерти Пиншо, я был так потрясен, что разрыдался.
- Да, вы были так потрясены, что разрыдались.
- Для меня это был большой удар.
- Да, конечно.
- Мы поедем в вашей личной машине, никого, кроме нас. Сзади и спереди могут ехать ваши люди, могут быть мотоциклисты, если таков порядок, н о м ы е д е м в д в о е м. Понятно?
- Ну да. Вполне понятно. Никого, кроме нас.
- И мы с вами обо всем поговорим. Это тоже понятно?
- Да, обо всем поговорим.
- Ваша машина прослушивается?
- Разумеется нет.
Энди дал ему, один за другим, несколько слабых посылов. Всякий раз Кэп дергался, и хотя Энди прекрасно понимал, что дело может кончиться эхом, иного выхода не было.
- Мы поговорим о том, где находится Чарли. Поговорим о том, как устроить небольшой переполох в вашей лавочке, - вроде того, что случился из-за аварии. И еще мы поговорим о том, как мне и Чарли отсюда выбраться. Понятно?
- Вы не должны убежать отсюда, - по-детски рассердился Кэп. - В сценарии этого нет.
- Т е п е р ь е с т ь, - сказал Энди и подтолкнул.
- Ааааа! - взвыл Кэп.
- Вы меня поняли?
- Понял, понял, только больше не надо, больно!
- Этот Хокстеттер... он не будет возражать против моего присутствия на похоронах?
- Нет. Хокстеттер по уши занят девчонкой. Остальное его не волнует.
- Вот и хорошо. - На самом деле хорошего было мало. Все диктовалось отчаянием. - И последнее, капитан Холлистер. Вы забудете про этот наш разговор.
- Да, я про него забуду.
Черная лошадь вырвалась на волю. И понеслась. ВЫПУСТИТЕ И МЕНЯ, мелькнуло у Энди в подкорке. ВЫПУСТИТЕ И МЕНЯ. ЛОШАДЬ УЖЕ ВЫРВАЛАСЬ НА ВОЛЮ, И ЛЕСА ГОРЯТ. Тупая боль в мозгу накатывала волнами.
- Все, о чем я сказал сегодня, придет вам в голову само по себе.
- Да.
Взгляд Энди упал на стол, где лежала пачка салфеток. Он взял одну салфетку и приложил к глазам. Нет, он не плакал, но от головной боли начали слезиться глаза, и это было кстати.
- Я готов идти, - сказал он Кэпу.
И "отпустил" его. Кэп снова уставился на деревья в прострации. Мало-помалу кровь приливала к его щекам; он повернулся к Энди и увидел, что тот хлюпает носом и вытирает глаза салфеткой. Это даже не было театром.
- Как себя чувствует Энди ? - спросил Кэп.
- Немного получше. Но вы же... вы же понимаете... услышать такое...
- Да-да, для вас это большой удар, - сказал Кэп. - Хотите кофе или еще чего-нибудь?
- Спасибо, не надо. Я хочу поскорее вернуться к себе.
- Спасибо.
Джон всегда ехал с ней рядом, но во сне Чарли ехала одна. Старший грум, Питер Дрэббл, приспособил для нее маленькое изящное английское седло, но во сне конь был неседланный. Они с Джоном ехали бок о бок по специальным дорожкам для верховой езды, что вплелись причудливым узором во владения Конторы, петляя среди рощиц из серебристых сосен, кружа вокруг пруда, и никогда дело не шло дальше легкого галопа, но во сне она мчалась на Некромансере во весь опор, быстрее и быстрее, и кругом был настоящий лес, а они неслись по просеке, и свет казался зеленым сквозь переплет ветвей над головой, и ее волосы относило ветром.
Она вцеплялась в гриву и, чувствуя, как играют мышцы под шелковистой кожей, шептала коню в ухо: быстрее... быстрее... быстрее.
Некромансер прибавлял. Его копыта прокатывались громом. Лес подступал со всех сторон, узкая просека врезалась в него тоннелем; за спиной можно было различить далекое потрескивание и
(леса горят) легкий дымок. Где-то там пожар, ею устроенный пожар, но никакого чувства вины - лишь радостное возбуждение. Они уйдут от пожара. Для Некромансера нет ничего невозможного. Они вырвутся из лесного тоннеля. Уже брезжил просвет впереди.
- Быстрее. Быстрее.
