Саске со злостью швырнул очередную порцию сюрикенов в мишени, а затем, перекатившись, кинул еще одну, и опять перекат с новым броском метательного железа. Результат был, как всегда, великолепным. Ни одного промаха. Но прежнего удовлетворения уже не было.
Скрипнув зубами, мальчик вышел с личного полигона, расположенного в клановом квартале Учих, даже не став собирать использованное оружие. Это все равно должны были сделать особые конструкты.
— Да… теперь только мы с ними последние обитатели этого проклятого, мертвого места…
Саске поежился, идя по главной улице квартала мимо пустых, зловещих домов, которые словно наблюдали за мальчиком своими пустыми глазницами окон. Сколько лет он уже жил здесь, после той бойни, погубившей клан, но так и не смог привыкнуть…
— Не нужно было соглашаться, когда Хирузен предложил восстановить все разрушения за счет деревни… Может смотреть на руины от сражения было бы не так жутко… Хотя… тогда мне было все равно…
Привычка часто говорить самим с собой, чтобы развеять гнетущую атмосферу вокруг… еще одно наследие тех времен… Но самое страшное… Иногда начинали мерещиться призраки погибших… Словно промелькнула тень отца или ощущение, что рядом стоит мама, ласково гладя по голове… или где-то вдруг прозвучал звонкий смех Рисы, когда-то живущей по соседству и с которой они часто играли в детстве…
Иногда так хотелось надеяться, что все происходящее всего лишь сон… длинною в шесть лет. Так хотелось проснуться и снова увидеть заботливые лица родителей, друзей… Глупые мечты и мысли прежнего мягкотелого идиота, которые не удается полностью вытравить до сих пор.
— Ахахаха… Я сам видел сожжённое до шеи тело маленькой Рисы с вырванными глазами, хотя она даже не владела шаринганом, и ту безумную маску боли и ужаса, навсегда отпечатавшуюся на ее личике! Ублюдочный урод Итачи убивал ее медленно… выбивая у пятилетней девочки, где скрываются ее сестры или скорее заставляя выйти ее родителей из укрытия на крики ребенка… И тем самым подставить остальных детей… Я видел изломанное тело отца, с ногами практически превращенными в фарш и… тело матери с рассеченной грудью и изувеченным лицом… И все еще верю в какую-то сказку… Ахаххахаа…
Оборвав хриплый смех, Саске со всей дури ударил кулаком в брусчатку дороги, разбивая в кровь костяшки пальцев. Боль всегда немного помогала, хорошо умея отрезвлять… И лишь пылающий в груди огонь ненависти не позволял и не позволяет сломаться за прошедшие годы, разгоняя кровь и давая волю жизни!
— В одном сученышь Итачи прав, этот мир зла и тьмы, боли и страданий. И лишь сильный может творить его историю, а у слабого нет иного выбора, кроме как покорно принимать свою судьбу. Покорно страдать, не в силах никого ни защитить, ни хотя бы отомстить. И я, как послушный младший братик, ха-ха, уже шесть лет следую твоему совету, старший брат, увеличивая свою мощь, вскармливая ненависть и забыв про жалость и милосердие. И я стал сильнейшим! Надеюсь ты мной гордишься? Уже скоро я найду тебя и сделаю с тобой то же самое, что ты сотворил с Рисой… а может даже придумаю что-нибудь поинтересней. У меня было много времени на изобретение достойного приветствия для «любимого» братца… И ты еще миллион раз пожалеешь, что не убил меня в свое время!
Учиха предвкушающе и торжествующе оскалился, но почти тут же болезненно скривился, вспомнив главную причину своего плохого настроения, длящегося уже которую неделю.
Узумаки Наруто.
Всего лишь жалкий слабак, неудачник и наивный дурак, мечтающий аж стать хокаге, но…
Когда-то выбрав путь ненависти и мести, Саске поклялся на могиле родителей найти и убить брата. Однако, для этого нужна была сила и мальчик смог ее обрести, изучая свитки в библиотеках клана, раньше для него закрытых. Результат был налицо. Никто в академии не мог его победить… даже более старшие дети, выше курсом.
Саске стали считать настоящим гением, как когда-то его брата. Другие дети боялись мальчика, завидовали его силе и восхищались им. Девчонки бегали за ним толпами, в надежде, что на них обратят внимание… Жалкие слабаки всегда тянутся к сильным…
Сначала Учихе это льстило, потом он стал воспринимать всю свою популярность как должное, а затем… Эти убогие ничтожества, эти сытые овцы стали только ужасно раздражать. Особенно бесили легкомысленные и надоедливые девчонки, носящиеся со своей «любовью». Не знающие тьмы, потерь и настоящей ненависти, они ничего не понимали… его не понимали. И видели перед собой только образ «крутого, сильного и красивого парня» о котором так приятно мечтать. Такой слабый и жалкие мусор! Думающие больше о своей внешности, чем о развитии боевых навыков и мощи, эти курицы всерьёз надеялись, что он взглянет хотя бы на одну из них?! Зачем они только вообще пошли в шиноби? Разве что для того, чтобы стать подстилкой, рабыней и игрушкой первого же попавшегося вражеского ниндзя.
