Но вдруг в ушах Домициана прозвучал спокойный властный голос, который невозможно было проигнорировать.
— Прекрати сейчас же именем всего, что тебе дорого! Она не стоит этого!
Кто осмелился вмешаться? Домициан разжал пальцы, и обмякшее тело Аурианы в полуобморочном состоянии свалилось на руки преторианцев. А за его спиной стоял Марк Аррий Юлиан, внимательно глядя на него спокойными и умными глазами.
— Юлиан! Именем Немезиды, что ты здесь делаешь?
— Приношу свои извинения, — ответил Марк Юлиан, — за свое опоздание к обеду. Когда наш добрый Монтаний растолковал мне, что ты наслаждаешься десертом в саду, я сразу же бросился сюда, чтобы предупредить тебя, что десерт пропитан ядом.
И на лице Юлиана мелькнула тень издевательской улыбки.
— Очень занятно. Ты намереваешься перехитрить меня даже в любовных делах. Так что же?
— Любовные дела? Ты шутишь! Ты же попал в засаду.
Глаза Домициана ярко заблестели, излучая угрозу. В присутствии Марка Юлиана он всегда остро чувствовал впечатление, производимое им на других. Вот и сейчас к нему внезапно пришло ощущение потери своего достоинства. Это было сродни саднящей боли от свежей, открытой раны.
— На этот раз моему терпению пришел конец. Хватит испытывать его! Ты насмехаешься надо мной, обводишь меня вокруг пальца, Заставляешь меня выглядеть бродягой или разбойником с большой дороги. Я хочу навсегда избавиться от твоего присутствия. Плаций! — обратился он к центуриону преторианцев, бывшему в числе четырех стражей, державших Ауриану. — Арестуй его.
Плаций заколебался. Его лицо выражало крайнее смущение. На Домициана нашел один из часто случавшихся с ним припадков, и приказы, отдававшиеся им в таком состоянии, обычно никто не исполнял. Он опять превращался в маленького испуганного ребенка, на которого никто не обращал внимания.
— Взять его!
От этого хриплого крика заходились сердца людей. Лицо Домициана приобрело пурпурно-алый оттенок.
Плаций осмелился осторожно возразить Императору.
— Я арестую его, если тебе угодно, мой повелитель! Но ты должен знать, что этот человек, Марк Аррий Юлиан, только что спас тебе жизнь.
— Что ты несешь? — Домициан сделал шаг к Плацию, воззрившись на него, как на слабоумного. — Спас мне жизнь, так что ли? И как он это сделал?
— При помощи того страуса, что налетел на вас, — Плаций почтительно кивнул головой в сторону Марка Юлиана. — Он бросил эту птицу в женщину и от неожиданности у нее дрогнула рука. Мы не успели бы прийти на помощь. Ничто не могло в тот момент ей помешать. Мы, Рим и весь мир обязаны твоим спасением быстрому мышлению и действиям этого человека.
Домициан тупо уставился на Марка Юлиана. Постепенно слова Плация стали доходить до его сознания.
Марк Юлиан спас его жизнь? Никогда бы он не побился об заклад ни одним сестерцием, что Марк мог сделать это, особенно при таких обстоятельствах, когда он без всякого риска для себя мог просто не вмешиваться и дать ему погибнуть. А может быть, подозрения насчет него безосновательны? И он все еще любит своего Императора? Может быть, он и в самом деле один из самых верных друзей?
Домициан повернулся к Марку Юлиану.
— Как ты осмелился помешать мне наказать эту женщину?
Марк Юлиан отвесил ему небольшой официальный поклон, как и полагалось в такой ситуации.
— Если я обязан изложить свою точку зрения, то нам лучше поговорить с глазу на глаз.
В этот момент глаза Аурианы открылись. Вокруг была лишь черная тьма. Сначала она заметила пламя факела, которое сильный ветер отклонял в сторону. Им освещалось лицо человека, стоявшего за Императором. По его голосу она узнала мужчину, который совсем недавно приказал Домициану отпустить ее. Теперь сознание полностью вернулось к ней.
«Если бы не он, я бы погибла».
Она напряженно следила за этим человеком, призвав на помощь весь свой разум. Домициан тоже подвергся доскональному изучению. Но теперь ее охватил порыв радости, она почувствовала себя невесомой, созданной не из плоти и крови, а из чего-то эфемерного, похожего на рвущееся под ветром пламя факела.
«Моя кровь и мое сердце знают тебя, как узнается соплеменник, которого не знаешь в лицо».
Возле этого человека тот, другой, причинивший ей боль, казался большим недорослем. Его лицо привлекало своей одухотворенностью, правильностью и чистотой линий, Увидев его, Ауриана ощутила, что длившееся долгие годы одиночество подходит к концу. И это было похоже на острую, мгновенную боль. Она почувствовала невероятное родство их душ. Для их разума не могли стать преградой даже крепостные стены. Она увидела огонь в его глазах и поняла что несмотря на всю свою сдержанность, он сильно недолюбливает Домициана.
На миг Ауриана ощутила объятия священной тишины, прерываемой лишь порывами ночного ветра, который нес с собой благословение Фрии, Матери Всего Живого. Она увидела лицо умиравшего воина, упавшего под ударом ее меча, ставшего для него роковым. Это случилось в Рябиновой Роще, когда их племена встретились в решающей битве. Все это значило, что жизнь меняется, совершая полный оборот.
Там стоял человек, рожденный быть царем.
