Эта картина, по-видимому, услаждала его взор. Единственное, что могло успокоить его в эту минуту, была месть римлянам, ею он упивался, словно хмельным медом. Он боялся признаться сам себе в тех чувствах, которые испытывал сейчас — а испытывал он страшное отчаянье. Это было первое утро в его жизни, которое он встретил без Бальдемара. Отчаянье Зигвульфа внешне выражалось довольно странно — он был взбешен и метал громы и молнии. Наконец он подъехал к дереву, к которому был привязан Деций, и, обнажив меч, его острием приподнял подбородок раба. Длинные волосы Деция прилипли к вспотевшему лбу, его глаза были мутными от неимоверной усталости. Неподвижным взором он уставился на Зигвульфа.
«Какие слабые и низкорослые эти римские свиньи, — думал Зигвульф. — Как удается этой жалкой расе, ничего из себя не представляющей, постоянно одерживать верх над моим народом?»
— Говори, раб. Что ты наплел такого этим жрецам? Почему они не отдали твое вонючее тело нашему великому богу?
— Ты — Зигвульф? — еле слышно прошелестел голос Деция, слова с трудом срывались с его пересохших губ.
Зигвульф проворчал что-то, что должно было означать утвердительный ответ. Ему казалось, что этот римский червяк, даже будучи полуживым и связанным веревками, ведет себя слишком дерзко.
— У меня есть донесение и отчеты, взятые с виллы работорговца Ферония. Среди других в них встречается имя твоего сына Идгита, — произнес Деций и заметил, как Зигвульф вздрогнул при звуке имени сына. — Доставь меня в первую крепость на юге, крепость Могон… — продолжал Деций слабым, еле слышным голосом.
— Отпустить тебя, этот кусок гнилого мяса, на свободу! Да никогда в жизни!
— Ты вооружишь меня копьем и мечом… — продолжал Деций, не обращая внимания на восклицания Зигвульфа.
— Ах ты наглый мерзавец! Да половина наших воинов не имеет мечей!
Однако надежда на то, что он вновь обретет своего сына, постепенно разгоралась в душе Зигвульфа и усмиряла его гнев и жажду мести.
— … и я прочитаю тебе имя землевладельца, который купил твоего сына, а так же название близлежащего селения и самой усадьбы, — закончил Деций.
Зигвульф с сомнением взглянул на Грунига. Жрец протянул ему испачканный папирусный свиток.
— Он говорит, что все это написано вот здесь, Зигвульф, — объяснил Груниг виноватым, как бы извиняющимся голосом. — Ауриана принесла это среди других трофеев из последнего военного похода. Все это очень похоже на правду, ведь работорговец Фероний занимается продажей детей. Я бы на твоем месте прислушался к словам раба, Зигвульф.
А Деций думал тем временем: «Неискоренимая любознательность и безудержное любопытство Аурианы могут на этот раз спасти мне жизнь. Но смогу ли я сам спасти ее жизнь?»
— Зачем нам надо выполнять условия этого негодяя и освобождать его, — произнес Зигвульф, с сомнением глядя на Грунига, — когда мы можем пытками заставить его прочитать все эти знаки?
— Нет, Зигвульф, тебе не удастся пытками принудить меня сделать это. Тем более, что вы, безмозглые ублюдки, убили всех, кто мог читать. И, таким образом, без меня тебе не обойтись, — голос Деция окреп, силы ему придавала надежда.
Зигвульф резко обернулся в сторону Деция и уставился на него горящими от бешенства глазами. Хорошо еще, что он не до конца понимал произнесенной Децием речи, поскольку тот, как всегда, мешал латинские и хаттские слова. Однако Зигвульф и без того почуял дерзость выражений Деция.
— Если ты начнешь пытать меня, — продолжал Деций, смело встречая злобный взгляд Зигвульфа, — я, конечно, вынужден буду сказать тебе хоть что-то. Но ты ведь не можешь быть уверенным, что я сказал тебе правду. А как ты проверишь это? Вы ведь убили всех, кто мог бы подтвердить или опровергнуть мои слова. А тем временем речь идет о свободе твоего сына. В этом деле ты зависишь от того, насколько я сам являюсь честным человеком. Если даже ты выполнишь все мои условия, ты все равно до конца не сможешь быть уверенным, что я тебя не обманул. Однако, поверь мне, пытками ты ничего не добьешься, я могу только сильно разозлиться на тебя, а в таком состоянии я напрочь забываю о собственной чести и достоинстве.
— Что такое говорит этот болтливый негодяй? Я не понимаю ни слова.
— Этот раб — большой лгун, — попытался истолковать Груниг речь Деция, кивая Зигвульфу и улыбаясь ему кроткой умиротворяющей улыбкой. — Но он обещает не обманывать тебя, честно сказав, где находится твой сын, если ты освободишь его.
Зигвульф в сердцах метнул копье в землю. Чтобы захватить в плен другого римлянина, умеющего читать, потребуется много времени, а это опасно, потому что сына Зигвульфа могут снова продать и тогда его следы навсегда затеряются. Одновременно Зигвульф никак не мог отделаться от мысли, что все это проделки Гейзара, который хочет устранить его со своей дороги, пока он и его сторонники будут обыскивать всю округу в поисках меча Бальдемара. Ни для кого не было секретом, что Гейзар страстно хочет сделать главным вождем племени Гундобада, рыжебородого великана, которого хитрый жрец легко может подчинить своему влиянию.
