«Я не смогу жить среди этих людей, Я опозорю себя и своих предков. Я унижу его. Но ведь и он унижает меня таким приемом».
Медленно она встала с кушетки. Теперь до нее дошло то, что она начала смутно понимать еще тогда, когда она только вошла в дом. Как бы ни превозносила ее талант толпа, как бы ни забрасывали ее любовными письмами поклонники, здесь это не имело никакого значения. Во дворцах знати на нее будут всегда смотреть с плохо скрываемым презрением и любопытством, словно на аляповатую, забавную игрушку, которая представляет интерес лишь на несколько минут. Говорят, что их Император держит при себе шута — слабоумного юношу, которому поверяет важные государственные тайны. Здешняя челядь тоже считает, что Марку Юлиану она нужна примерно для таких же целей.
— Я должна идти, — сказала она служанке.
— Но… тебе нельзя.
Ауриана сделала шаг вперед и подошла вплотную к девушке.
— Я уйду, а ты покажешь мне дорогу, — произнесла она, не повышая голоса.
На лице Аурианы появилось выражение зловещего спокойствия, и служанка почувствовала себя неуютно наедине с этой женщиной, явно способной на самые жестокие поступки. Ей было известно, что Ауриана уже убила на арене многих гладиаторов, и она подумала: «Мне не приказывали держать ее тут силой. Мне вообще ничего не приказывали на этот счет. Мой повелитель должен был быть здесь и обо всем распорядиться».
И вот вся эта затруднительная ситуация разрешилась благодаря твердости характера Аурианы. Служанки передали пожелание гостьи Диоклу, который с неохотой согласился отпустить ее и послал гонца в Великую школу за эскортом, но на этот раз к подбору стражников подошли без должной тщательности. Были взяты первые попавшиеся шесть человек, преданность которых была под вопросом.
Ауриана хотела сразу же выйти в вестибюль, но потом заколебалась. Ее раздражала липкая туника. Она знала, что служанка, доставив ее в школу, сразу же уйдет, и ей придется до утра ждать в своей камере, чтобы умыться. И тут она вспомнила о роскошных термах с бассейнами. Почему бы не искупаться в них? Времени еще предостаточно.
С заплаканным лицом Ауриана повернулась и, сделав несколько широких, быстрых шагов, оказалась внутри помещения, где находился бассейн с холодной водой. Стены там были выложены красной помпейской плиткой, а потолок украшали великолепные фрески, изображавшие жителей морских глубин — резвящихся дельфинов, осьминогов, морских змеев. При свете бронзовых светильников, висящих прямо над водой, все эти фигуры, казалось, совершали разнообразные движения — плавали и кувыркались над головой. Вода в бассейне понравилась ей. Она была похожа на те обжигающие ледяным холодом потоки, в которых Ауриана купалась у себя на родине. Быстро скинув с себя противную липкую тунику, она нырнула в воду и увидела, как изображение Нептуна, выложенное мозаикой на дне бассейна, сразу же показалось распавшимся на части из-за искажения света в воде.
Она вынырнула на поверхность с головой, мокрой и гладкой, как у выдры, и стала плавать, рассекая воду мощными, размеренными ударами рук. В ее воображении руки были клинками, разрезавшими поверхность воды на ровные полоски. Она почувствовала некоторое облегчение — ведь теперь ей никогда не придется испытать смущение, показывая Марку Юлиану свое изуродованное шрамами тело. Ее слезы смешались с водой.
Да, это самое лучшее, что можно придумать в ее положении. Она чуть было не опозорила Авенахар, которой, став взрослой, пришлось бы выслушивать упреки соплеменников в том, что ее мать позволила врагу осмеять и опозорить себя, а когда она ему надоела, бросить ее словно уличную проститутку. «Из воинов моего племени обязательно найдется достойный человек, которого я полюблю», — подумала она.
Плавание отвлекло ее от мрачных мыслей и помогло забыться. Время теперь летело вперед, а она этого не замечала.
И вдруг откуда-то издали послышался звук шагов — это была тяжелая поступь мужчины. Ауриана подплыла к бортику бассейна и чуть не ахнула от неожиданности. Из темноты показался Марк Юлиан, который спешил к ней. Ауриана замерла в растерянности, не зная, что предпринять. Все ее тело инстинктивно насторожилось. На лице Марка Юлиана явно читались гнев и нетерпение. Как отчетливо проявились теперь его неприязнь и отвращение к ней! Ауриана горько сетовала в тот момент на свою наивную доверчивость. И как только она могла поверить в то, что этот человек любит ее?
Она вспомнила, что ее туника лежит у противоположного края бассейна, и, резко оттолкнувшись от бортика, поплыла туда, отчаянно работая руками. Однако одежда лежала слишком далеко, чтобы до нее можно было дотянуться рукой. И ничто не могло заставить Ауриану выйти из воды и обнажить перед Марком Юлианом свое тело. Она оставалась в воде по самый подбородок и старалась держаться поближе к стенке бассейна, чтобы скрыть шрам.
«Я попалась в ловушку! — лихорадочно думала несчастная женщина. — Как же выбраться из нее, не поступившись честью и достоинством?»