– Неужели… – но не успел я закончить мысль, как меня отвлёк звук. Глухой и повторяющийся. Подняв глаза и посмотрев туда, где только что стоял Гном, увидел верзил с битами. Его избивали те уроды, с которыми мы загружали ящики. Очкарик, который к нам подходил перед делом, снимал всё на камеру. Но где же второй очкарик? Куратор? Так, не время прохлаждаться!
– Авкадий! – взял я себя в руки. – Ах вы, долбанные идиоты!!! Да я вас на эти биты засажу, что конец из другого отверстия вый… – но не успел закончить речь.
"БАМ" – послышался громкий звук.
В ушах гудело. Правый глаз залило красной пеленой. Кровью. Моей кровью! А дальше я увидел приближающуюся стену… А, нет, это пол. Я упал. Глаза застилала тьма. Хотел что-то сказать, но тело не слушалось. Ничего не было слышно и видно. Стало жутко холодно. Очень захотелось спать…
***
Я уснул? Я мёртв? Не понимаю…
Никогда не верил в бога или в загробную жизнь. Но сейчас не чувствовал своего тела. Ничего не видел. Я уже понял, что мёртв. Мне прострелили башку, а Гнома забили битами, как какую-то шавку. Паники никакой нет, что странно. Прости, Гном, всё-таки нужно было отговорить тебя от этого дела.
Эх, может, с мамой увижусь. Спрошу, зачем она это сделала. Хотя нет! Просто спрошу, как у неё дела. Как себя чувствует. Не буду напоминать ей о тех страшных вещах, что происходили дома.
***
Прошло уже… сколько? Да хрен его знает… Часов здесь нет. Да, есть и пить не хочется. Сон отбило, хотя не отказался бы от него. Говорить, что кого-то я встретил, глупо. Здесь никого нет. Я старался кричать. Но чем кричать? Рта и лёгких нет. Да и слуха, чтобы понять, говорят ли мне в ответ, тоже.
Вот и существовал в этом месте. А существовал ли я вообще? Когда-то слышал, что люди проживают последние моменты перед смертью. Может, мой мозг заглючил и не смог мне включить картинку? Хотя, предполагая, как я умер, то от моих мозгов давно ничего не осталось…
Надо себя чем-то занять, а то так и свихнуться можно от ничего неделания.
***
Сорок пять тысяч триста восемьдесят два, сорок пять тысяч триста восемьдесят три, сорок пять тысяч триста восемьдесят четыре…
***
Зараза, снова сбился… Я понял, что нахожусь тут слишком много времени. Сколько бы ни отчитывал секунды, меня постоянно сбиваюсь другие мысли. За всё это время ничего не происходило. Надо ведь себя хоть как-то развлекать… Будь я человеком, то, возможно… Нет, точно бы свихнулся! Но нет, как будто вчера сюда попал. Куда сюда? Мне-то откуда это знать?! Я ничего не чувствую и ничего не вижу. Придумал себе в голове комнату, там и живу. И сам с собой говорю.
Мебель сделал себе знатную. Полностью черный круглый стол в стилистике девятнадцатого века. Шкафы и комоды, также черные, пустовали. Ну, а чем мне их забить? Воображаемой утварью? Я пытался нафантазировать ее, но это как-то быстро мне надоело. Даже окно, которое никуда не ведет, существует в моей воображляндии.
И не надо мне тут говорить, что я свихнулся и этого всего не существует. Я это знаю! Но никто бы не смог так долго держаться. Да и, если честно, я до сих пор поражаюсь, как полностью не сошёл с ума.
– Сколько я уже насчитал? – метался из стороны в сторону.
– Шестьдесят миллионов четыреста две тысячи тридцать секунд, ну или сто шестнадцать лет. И то – это только то, что ты насчитал. Может быть, и больше. Да и знакомы мы с тобой не так давно. Всего лишь эти же сто шестнадцать лет, – за столом сидел мой воображаемый друг-собеседник. Моей фантазии хватило только на то, чтобы сделать его обычным сгустком черной материи.
– Может, чаю? – и это улыбнулось безо рта. У него не было формы как таковой, но понять, где "голова" или "задница", я мог. Может, я глуп и не могу представить себе нормального собеседника? А может, у меня кукуха уже давно уехала и даже не попрощалась?
– Эх, да мне хоть мочу, но, чтобы я хоть что-нибудь почувствовал! – самое печальное, что я ничего не ощущал. Ну да, логично. Как существу без каких-либо рецепторов что-то ощущать? Это ведь не сказка.
Всё это время я был там же, где и всегда. Нигде! Вот вам и рай, а может, и ад? За всё это время успел поверить в бога и разувериться в нем. Слишком много времени прошло с моего попадания сюда…
– А хочешь, я помогу выбраться отсюда? – поставило "это" своим щупальцем черную чашку на стол.
Ага, конечно! Походу у меня крышу полностью снесло. Сам себе предлагаю выбраться отсюда.
– Ну давай, гений! Cкажи мне, как выбраться из этой задницы? Ты нихрена не можешь! Как и я… Ты – плод моего больного воображения! – сам себя вывожу из себя. М-да, психушка по мне плачет. – Давай же! Удиви меня, Гело!
Этот сгусток обозвал себя Гело.
– Что ж, раз ты просишь, – на материи, там, где должно быть его лицо, появились две черные полосы, что медленно начинали раскрываться… Что. За. Нахер?!
Ярко-красные, как жерло вулкана, глаза появились у моего собеседника. Разрезался рот и, растянув его в виде жуткой улыбки, стало видно огромное количество острых, как бритва, зубов.
Неужели я попал в ад? Он дьявол? Не, скорее у меня наконец-то кукуха съехала и даже лоботомия не поможет…
