Руслан не раз чувствовал на себе взгляд Веры, но смотреть в её сторону не было никакого желания. Приветствуя гостей, он краем глаза заметил, что между ней и одной из дам возник некий спор, вероятно, на почве моды. Де Руссо быстро разрешил его, встав за Вериной спиной и бесцеремонно спустив её палантин с плеч до локтей. Почему-то сразу после этого граф перестал улыбаться светским приятелям, и их вопросы стали ужасно его раздражать.
Он начал часто ловить себя на том, что смотрит в сторону компании маркиза, хотя Вера уже стояла к нему спиной. Одёргивал себя, пытался сосредоточиться на собеседниках, но из раза в раз ощущал к ним необъяснимую неприязнь. Каждый встреченный им мужчина казался напыщенным мужланом, каждая женщина, протягивая руку для поцелуя, глядела на него так, словно он обязан припасть перед ней на колени, хотя ни в их поведении, ни во взглядах не было ничего нового.
Руслан недоумевал, почему привычное изысканное общество сегодня так нервировало и отталкивало, выдавливал из себя улыбки и украдкой поглядывал на Веру.
Музыканты закончили играть последнюю композицию, собрали инструменты и вышли из бального зала. Василевский оставил маркиза на растерзание толпы и поднялся на пустующую сцену.
– Эм-м… Дорогие гости! – заговорил он со всеми своими манерами ничтожного оратора. – Что ж, я безгранично рад видеть вас в моём поместье в эти нелёгкие времена. Нам всем, конечно, не терпится скорее усесться за стол и как следует… хех… оттрапезничать. Однако перед этим я хотел бы представить вам одних необычных гостей, артистов, которых мне рекомендовали…
Его голос утонул в разочарованном стоне толпы. Ценителей искусства здесь не было в принципе, как и человека, за свой век прочитавшего хоть одну книгу. Не успел князь раскрыть рта, как зал подавила тишина.
Из-за кулис вышел человек в приталенной верёвочным поясом чёрной мантии со спущенным капюшоном. Крючковатый нос, хищный взгляд бледно-серых, почти белых глаз, волосы цвета истлевшего пепла обтягивают овал худощавого лица и щекочут острый подбородок. Обхватывая локти под широкими рукавами, он смотрел на собравшихся, как коршун на мышей.
По залу прокатился шёпот, но нарушить тишину никто не осмелился. Василевский попытался спасти ситуацию:
– А… Лорд Джулиан Ховард, господа… – начал было он, но незнакомец вдруг заговорил скрипучим голосом, искажённым необычным мягким акцентом:
– Ты думаешь, что знаешь смысл,
Наивно веришь в свою честь,
И, понимая, что мир низмен,
Стремишься в облаках осесть.
Тебе не ведомо значенье.
Не знаешь ты, не знает он,
Не ведает Данталион,
Куда несёт тебя теченье.
Из-за кулис вышла скромно одетая девушка с густыми волосами ниже колен, и, опечаленно глядя в пол, заговорила:
– Зачем живу на белом свете?
Ужель ответ мне не сыскать?
Чтоб знать? Чтоб помнить? Чтобы встретить?
Иль чтоб последний час свой ждать?
А может, нужно просто выжить
И не позволить погубить?
Или самой со свету выжить?
О, как терзанья разрешить?
Вместе с ней вздрогнул весь зал, когда из-за кулис вышел представительный аристократ и стал расхаживать за её спиной, загадочно приговаривая:
– Твоё страданье не напрасно,
И ты живёшь уже не зря,
Раз усомнилась, что прекрасна
Бесцельность в чреве бытия.
Она обернулась к нему.
– Так что с того мне? Где есть правда?
Куда бежать мне сей же час?
– Остановись! Впусти усладу,
Что так стучит в твою ограду
И отражается в очах.
– Да где же? Это просто сказка.
Мне с детства не забыть наказа –
Всего добиться я должна.
– О, кто мог быть таким жестоким,
Что дал тебе сие уроки?
– Скорей, весь мир. Не знаю я.
– Весь мир?! Несчастное создание!
Ты не видала ничего!
Взбрела во мрак зачарованья
И приняла за свет его.
Он протянул ей руку.
– Я покажу тебе мир, и он склонится пред тобой.
Поколебавшись, она вложила в неё свою ладонь, и они ушли за кулисы, а Джулиан Ховард продолжил повествующую речь:
– За временами не поспеешь,
Коль каждый миг как райский сон.
Забыв ценить всё, что имеешь,
Усладу чтишь словно закон.
Актриса снова вышла на сцену, но совсем с противоположной стороны, одетая в модное платье и увешенная драгоценностями, с пышным букетом цветов в руках. Дублёрша? Если и так, то абсолютно неотличимая.
– Она желанья услаждала,
Была в почёте земли круга,
Пока в бродяге не узнала
Давно потерянного друга.
На сцену вышел лохматый актёр в рваном нищенском тряпье.
– Ужели ты?
– Я изменилась?
Затмила солнце красотой?
– Твоя краса мне не забылась.
Она всё та, но взгляд иной.
– Так что ж в нём? Неужель…
– Гордыня!
Пропащая твоя душа!
Ты изнутри давно уж сгнила,
И пустота в твоих глазах.
– Как смеешь ты?! Я выше тучи!
Мной восхищается рассвет!
После меня не греет лучик,
Стыдливо гаснет лунный свет!
– Тебе перечить я не смею.
И в правду – меркнет всё вокруг,
Чтоб осквернить их честь не смела,
Не заразила гнилью белой
Счастливый их семейный круг.
Не ты ль к Всевышнему взывала,
Предназначение искала,
Но угодила в скверны сеть?
– Не правда!
– Ты сама всё знаешь,
Но всё ж упорно отрицаешь –
Ведь ты давно устала тлеть.
– Но… как же так? Ты влез мне в душу!
Откуда ты…
– Доверься мне!
Беги, спасайся, сердце слушай!
Подумай о своей душе.
