– И язычником, и христианином, надо полагать.
– И не заслуживал смерти. – Это был не вопрос, а утверждение.
– Да, господин.
– Но эта казнь была необходима, – проворчал король.
Я не ответил. Эдуард отпил глоток вина и соскреб засохшую грязь с синей мантии.
– Не знал, что убивать его поручат моему сыну. Рад, что ты вмешался.
– Брайс заслужил быстрой кончины.
– Верно, – согласился король. – Заслужил.
Я несколько лет не видел Эдуарда и подумал, что он теперь выглядит стариком, будучи притом гораздо моложе меня. Ему, по моим прикидкам, было немного за сорок, но волосы на висках поседели, короткая борода стала серой, а лицо изрезали морщины. В его лице я узнавал короля Альфреда. Я помнил Эдуарда юным и робким принцем. С тех пор слышал, что он злоупотребляет вином и женщинами, хотя, боги свидетели, эти слухи гуляют про всех лордов. Молва утверждала, что король болеет за свою страну, благочестив и – я это сам знал – выказал себя при завоевании Восточной Англии достойным воителем. Ему было трудно, почти невозможно жить в тени отцовского величия, но по мере того, как кончина Альфреда таяла в толще времен, деяния и могущество Эдуарда росли.
– Тебе ведь ясно, что мы нападем на Нортумбрию? – поинтересовался он вдруг.
– Разумеется, господин.
– Мир будет соблюдаться. Если честно, пока мне это выгодно. Нам нужно время установить власть закона на взятых нами землях.
Он имел в виду, что следующий год уйдет на вознаграждения соратников имениями, на то, чтобы они подготовили воинов, которые двинутся затем на север под знаменем с драконами Уэссекса. Эдуард нахмурился, когда в шатер вошел священник с охапкой свитков под мышкой.
– Не сейчас, не сейчас, – раздраженно бросил король, делая попу знак уйти. – Позже. Лорд Утред, кому ты служишь?
– Твоей сестре.
Его это вроде как удивило.
– До сих пор?
– Да, господин.
Он нахмурился:
– И в то же время воюешь за Сигтригра?
– Твоя сестра не запрещала мне этого.
– А если запретит?
Я попытался уклониться от ответа:
– Господин король, тебе нет нужды меня опасаться. Я старик с ноющими суставами.
Эдуард невесело улыбнулся:
– Мой отец пытался управлять тобой и признал в конце концов, что это невозможно. А еще говорил, что не стоит тебя недооценивать. Вроде как на вид ты дурак дураком, а действуешь как умный.
– Господин, мне вот казалось, что все как раз наоборот.
Он послушно улыбнулся шутке, но вернулся к вопросу, которого я хотел избежать:
– Что будет, если моей сестре потребуются твои услуги?
– Господин, все, что я нынче хочу, – это Беббанбург. – Я знал, что этот ответ его не удовлетворит, поэтому добавил: – Но теперь моя мечта едва ли осуществима, поскольку там Константин. Так что я собираюсь удалиться во Фризию.
Король нахмурился.
– Я задал вопрос, – произнес он тоном, точь-в-точь как у отца, – что будет, если сестра потребует от тебя услуг, которые ты поклялся ей оказывать?
– Господин, я никогда не обнажу меча против твоей сестры. Никогда.
Это был не совсем тот ответ, на который Эдуард рассчитывал, но дальше пытать меня он не стал.
– Тебе известно, что происходит под Беббанбургом?
– Знаю, что Константин осаждает крепость, – признался я.
– Он хочет взять твоего кузена измором. Оставил четыреста воинов во главе с Домналлом. А Домналл – весьма способный командир.
Я не спрашивал, откуда у него сведения. Эдуард унаследовал от отца обширную сеть лазутчиков и осведомителей и получал сведений больше, чем любой другой король в Британии. В основном их пересылали церковники, постоянно строчащие письма. Я не сомневался, что у Эдуарда хватает источников как в Шотландии, так и в Нортумбрии.
– Там есть выходящая к морю калитка, – пробормотал я. – И крепость можно снабжать посредством кораблей.
– Уже нет, – уверенно заявил Эдуард. – Побережье сторожит один норманн со своими кораблями. Тот самый, которого поначалу нанял твой кузен.
– Эйнар Белый?
Король кивнул:
– Константин купил его преданность.
Вот это меня удивило.
– Константин заявил, что напал на Эйнара.
– Зачем сражаться, когда можно купить? Корабли Эйнара патрулируют теперь побережье. – Эдуард вздохнул. – Константин не дурак, хотя и сомневаюсь, настолько ли полезен будет Эйнар. Сам он себя величает Эйнаром Белым, но известен также как Эйнар Невезучий. – Он безрадостно хохотнул. – Как ты однажды выразился много лет назад: судьба неотвратима?
– Wyrd bið ful āræd, – подсказал я.
– Быть может, судьба Эйнара – быть невезучим? Будем на это уповать.
– Почему же невезучим? – поинтересовался я.
– Говорят, он утопил три корабля.
– Тогда, может быть, он счастливчик, раз ему удалось спастись?
– Может, и так. – Тонкая улыбка скользнула по его губам. – Но мне говорили, что прозвище заслуженное.
Хорошо, если Эдуард прав. Я коснулся висящего на шее молота и помолился про себя, чтобы Эйнару и впрямь не сопутствовала удача. Король заметил мой жест и насупился.
– Впрочем, с кораблями Эйнара или без них, – проговорил я, – Беббанбург остается почти таким же неприступным. Вот почему я подумываю про Фризию.
