— Анхелем меня назвал чешский монах, на которого Я имел неосторожность приземлиться. Что касается моего настоящего имени, то тут, Марла, ничего сказать не могу — попросту не помню.
— Так ты «приземлился» в Чехии? — Спросил Депп — большой любитель географии.
— Да, на юге страны — моему падению предшествовало некое событие, все упоминания о котором стёрты из истории. Сколько не искал — не нашёл.
— Что это было?
— Это было похоже на метеоритный дождь и северное сияние одновременно — на деле же на землю падали подобные мне. Большего Я просто не знаю и не хочу загружать вас пустой информацией, которая получена из уст свидетелей.
— А вероятность того, что ты не один выжил — она есть?
— Да. Есть. Но Я за пять сотен лет не встретил никого подобного мне… почти никого. Была однажды встреча, но Я не могу сказать, что этот кто-то похож на меня.
— С ума сойти. — Заключила Немчура.
— Это точно. Понимаю, что вопросов ко мне, может быть, ещё масса, и на все Я отвечу. Со временем. А времени у нас пока ещё хватает. Сейчас сентябрь и Я надеюсь, что год-два у нас ещё есть, но обещать не могу.
— И что мы будем делать эти год-два? — Свет редко, но метко задавал вопросы.
— Мы будем готовиться.
Первый месяц с небольшим подготовка шла в основном информационная. Подростки, закопавшись в интернет и библиотеки, искали всё, что было связано с пророчеством — любые совпадения, параллели в других религиях, соответствия мифам и легендам, схожие сюжеты апокрифов и так далее. Плоды были, но не такие вразумительные, как им того хотелось бы. Концы Света есть почти во всех культурах, но чаще разные, порой весьма сомнительные с точки зрения нынешнего мира, а порой слишком красочные, чтобы быть правдой.
Собрав пазлы воедино, они поняли, что ничего не понимают. Это было несколько обидно, хотя смысла не лишено. Так или иначе, всё указывало на Конец Света, но сценарий был словно собран по кускам из разных культур, религий, течений и домыслов. По сути это возможно, если учесть, что никто толком и Бога-то не видел, а если и имел некоторые знания о нём, то в каждой из религий осталось лишь то, что удовлетворяло паству. Отвергалось всё, что в рамки данного культа не влезало, но вполне было пригодным в другом. Таким образом, появляется образ проторелигии или попросту банальной действительности некого народа, который ЗНАЛ, а не верил.
Это подливало масла в огонь в пользу той версии, что до человека было что-то ещё. Что-то более развитое. Не столько технически, сколько духовно. И они явно знали больше, чем кто-либо из ныне живущих. Иначе как объяснить, что мутными намёками они описали достаточно верно последние сто лет? И это не домыслы, облечённые в зыбкие слова, под которые можно подогнать что угодно. Это описание всего того, что предвещает конец света, причём, вполне однозначно точное по наступлению настоящего.
Попутно с этой работой были заказаны у знакомого кузнеца девять мечей (Зверь пользовалась парой). Для каждого был заказан меч согласно пожеланиям будущих владельцев и, конечно же, критериям его телосложения. У девушек более лёгкие и изящные, парни с набросками изощрялись, как могли. Марле помимо меча были заказаны метательные ножи. Денег Анхель на своих тренингах зарабатывал достаточно, чтобы качество заказанного оружия не вызывало сомнений. Плюс ко всему кузнец был мастером своего дела и с металлом умел договариваться.
Большую часть октября посвятили стратегии. Пока оружие ещё было не готово, и воевать было не на чем. Поэтому пока стратегические планы были в основном на бумаге и на палках. Суть ребята улавливали быстро, но на палках это всё равно не то. На настоящем оружии будет иначе.
Меч — это не просто железо с ручкой. Меч — это продолжение тебя, часть тебя, которая ранит плоть врагов. Человек же сам — может без касаний ранить душу. Это очень легко, но гордиться этим не стоит. Меч честнее в этом отношении.
На случай крайней необходимости Анхель научил их делать оружие буквально изо всего того, что можно найти вокруг: в городе, в лесу, в поле, в горах, где угодно. Никто не знает, как пойдёт их дело в будущем. Они должны быть готовы буквально ко всему или погибнут. Про это он старался напоминать им нечасто, но всё же иногда разговор заходил о крайностях.
Однако тонизировать подростков смысла не было, а уж тем более пугать их безвременной гибелью. Они смерти не боялись — это Анхель видел. Это было для него непонятно — все люди боятся смерти, но молодёжь его этим не грешила. Конечно, они отдавали себе отчёт в том, что могут погибнуть. Но так ведь все погибнут, если они не победят — вот это тонус!
