Нет блага на войне полностью

Все это происходило у ворот провинциального центра Кёнигсберга. Невыразимые зверства и преступления, совершенные подстрекаемыми советскими солдатами позднее, после захвата города 7–9 апреля 1945 г., не поддаются никакому описанию и могли найти лишь схематичное отражение также в дневниках врачей Дейхельмана и графа фон Лендорфа…»

На этом мы остановим калейдоскоп чудовищных событий, отображенных в собранных И.Гофманом документах из немецких архивов. Постараемся теперь «подкрутить резкость» и увидеть, как ЭТО происходило в одном, отдельно взятом немецком городе. Даже не городе, а маленьком силезском городке с населением всего в 17 тыс человек.

Штригау. Это название до недавних времен никому ни о чем не говорило (в отличие, например, от Неммерсдорфа, о трагических событиях в котором исписано уже много бумаги). Один из многих немецких городов и поселков Саксонии, по воле Сталина оказавшихся после Второй мировой войны в составе Польши. До войны в Штригау жило порядка 17–20 тыс человек, к началу февраля 1945 г. поток беженцев увеличил население городка до 30 тыс (хотя точных цифр, разумеется, сегодня не сможет назвать никто). 13 февраля 1945 г. войска 1-го Украинского фронта заняли Штригау. Четыре недели спустя городок снова оказался в немецких руках в результате одной из последних попыток вермахта перейти в контрнаступление.

В Штригау немецкие войска обнаружили 30 (тридцать) живых жителей и порядка двух сотен неубранных трупов. Предположительно, 13–15 тыс человек бежало из города до занятия его советскими войсками, остальные были изгнаны из своих домов, частично – отправлены на принудительные работы в СССР (всего из Германии и стран Восточной Европы на принудительные работы в СССР было вывезено 267 тыс немцев – не считая военнопленных).

Сотрудники немецкой криминальной полиции и члены похоронных команд в своих письменных отчетах описали то, что предстало их глазам в опустевшем городе. Два немецких историка («неофашисты», в терминах товарища Ржешевского) Мартин Бояновски и Эрих Босдорф опубликовали эти свидетельства в своей книге «Штригау. Судьба одного силезского города», которую Научная комиссия Федерального правительства Германии по изучению истории изгнания привлекла в качестве документального материала.

Донесения о погибших в Штригау были разделены на «групповые находки и единичные находки» с точным указанием улицы и дома. Это выглядело так:

– «в сточной канаве лежит раздавленный тяжелыми транспортными средствами труп подростка примерно 14 лет, выстрел в затылок»

– «на диване лежит частично обнаженная мертвая женщина, два выстрела в рот»

– «труп 72-летней женщины с выколотыми глазами»

– «придавленный ящиком труп застреленной женщины».

– «среди обломков стекла и фарфора в разграбленном магазине труп застреленной пожилой женщины с обнаженной нижней частью тела»

– «трое мужчин, две женщины и ребенок примерно двух лет, застрелены»

– «женщина 30–35 лет с обнаженной нижней частью тела, рядом в нескольких метрах женщина более старшего возраста, обхватив руками дерево, застрелены»

– «труп мужчины с ножными протезами, рядом жена и ребенок, застрелены»

– «три пожилые женщины с обнаженной нижней частью тела и следами изнасилования, застрелены; на чердаке дома труп пожилого мужчины, повешенный вниз головой»

– «на дверной щеколде висит труп мужчины, на чердаке лежат два обнаженных женских трупа со следами садистского изнасилования, застрелены; на диване застреленный мальчик примерно 12 лет, на кровати обнаженный труп 18-летней девушки со следами садистского изнасилования, застрелена»

– «в подвале застреленная пожилая супружеская пара, глаза выколоты…»

Кроме многочисленных зверских убийств, похоронные команды зафиксировали в Штригау многочисленные случаи самоубийств, в том числе – групповых: