- Давай, расслабься. Это всего лишь пальцы, - ласковый шепот пробирался мурашками по оголившимся от сильного напряжения нервам. – Ещё немного, - пальцы потихоньку начали движение, причиняя скорее дискомфорт, чем удовольствие.
- Джим, пожалуйста, - не выдержал Джон, когда тот уже вовсю принялся растягивать сжимающийся вход, бережно смазывая гладкие стенки, подготавливая. Демон сразу же закрыл его рот своими губами, заглушая вырывающиеся крики и стоны боли, смешанной с едва уловимым отголоском наслаждения. Тело Джона непроизвольно сжалось, препятствуя вторжению – и медленно раскрылось, мышцы расслабились, поддаваясь напору.
- Вот так, хорошо. Потерпи немного, - шептал Джим в открытый в немом крике рот, прикусив нижнюю губу до крови и тут же слизывая маленькие капли, теряя голову от обожаемого металлического привкуса. - Сейчас будет лучше. Ещё чуть-чуть.
Демон уже почти свободно трахал распалённого человека тремя пальцами, точно змея пробираясь в его тело, забираясь под кожу, отравляя кровь своей похотью. Джон, полностью расслабившись, сдался, начиная двигаться навстречу, поддаваясь навязанному рваному ритму. Уже хотелось больше, сильнее, и Джим, услышав невысказанное вслух желание, широко развел пальцы, согнул и надавил на небольшой бугорок. В ответ у Джона хватило сил только тихо заскулить, настолько хорошо, тянуще-приятно стало у него внутри.
- Давай же, Джим! – он уже почти умолял несговорчивого демона и тот, сжалившись, вошёл в него резко, без предупреждения, толкаясь до конца одним плавным скользящим движением.
Джон не смог выговорить даже собственное имя, мысленно осыпая проклятьями и просьбами, а Джим неистово целовал беззащитную открытую шею, сильно прикусывая кожу и тут же зализывая кровавые отметины.
Все силы уходили на поддержание этой дурацкой человеческой оболочки. Демон и не догадывался, что ласкать и целовать Джона окажется настолько приятно, что его внутренний зверь, рыча и скалясь от неистового желания поиметь, трахнуть этого мужчину, будет в клочья рвать все внутренние барьеры, стараясь вырваться наружу.
«Надо пометить, заклеймить. Моё и только моё!» – кричал голос у Джима в голове, заставляя его выпуская длинные когти, продирать ими белоснежные простыни.
Он перевёл дух и немного приподнялся, с лёгкостью удерживая свой вес, упёрся локтями в кровать рядом с головой Джона и, наклонившись, принялся целовать опухшие губы, посасывая и прикусывая, стараясь отвлечь.
- Да двигайся уже, - хриплый голос заставил Джима медленно толкнуться, вдавливая безвольное тело в мягкую постель, заставляя человеческое сердце нечаянно пропустить удар. От этого почти неуловимого движения бёдрами Джон вскрикнул, с силой обхватив его руками, до крови процарапывая на спине глубокие борозды. Но это, казалось, только распалило горячее желание демона, потому он, заглушив голос разума, принялся резко вколачиваться в распластанного под ним мужчину, ускоряя темп, не слушая ни просьб, ни криков.
Нервная система обоих была полностью перегружена, и если Джон ещё пытался справиться с какофонией различных импульсов посылаемых мозгом, то Джим просто отпустил своего внутреннего зверя. Демон, быстро подхватив Джона под колени, развёл их шире, открывая себе больший доступ и ещё сильнее вбиваясь в непроизвольно расслабившееся тело, наблюдая, как ломается под его неистовым напором этот сильный духом, но жадный до ласк выбранный им человек.
От внезапной боли Джон непроизвольно выгнулся, стараясь закрыться, уйти, но Джим, зафиксировав его рукой за бедро, не дал сдвинуться с места. Он полностью выходил из податливого тела и толкался внутрь, чувствуя, как каждое такое движение приходится по простате и вызывает у Джона новую волну нарастающего животного возбуждения.
Было что-то хищное в каждом взгляде из-под опущенных длинных ресниц, в каждом рваном толчке, в утробном рычании горлом, будто Джим в ту минуту становился огромным и опасным животным. Демон трахал его с таким неистовым упоением, так открыто наслаждаясь процессом обладания, что Джона накрывало от нереального ощущения принадлежности и первобытного страха. Хотелось ещё больше, глубже, чтобы Джим владел не только его телом, но и душой, чтобы забрал всё, полностью, и без остатка.
Джон с наслаждением ощущал, как член демона, будто огромный горячий поршень, двигался у него внутри. Становилось очень неприятно от этой вынужденной пустоты, когда он полностью выходил из расстраханной задницы. Но облегчение, когда он тут же возвращался, быстро проскальзывая в его влажное, расслабленное нутро, посылало новые волны восхитительного жара, постепенно накрывающего замутнённое похотью сознание.
