— Я не знаю даже, хочу нормальные карандаши, а еще краски, кисти… Только хорошие, профессиональные. Я могу написать список, что для меня привычно… Ну, было раньше.
После этого я замолкла. Собеседник какое-то время ждал продолжения, но я так больше ничего придумать и не смогла. Так что на меня уставились озадаченно.
— И это все?
— Вообще сложно так без подготовки! Мелочей много, всего не упомнишь. Надо подумать, но пока да, — кивнула я.
Он некоторое время пристально на меня смотрел, но потом все-таки выдал:
— Нет, все-таки не умеешь! — подытожил он.
***
Уезжали мы, когда небо уже окрашивалось в оранжево-розовые тона. Смотреть на постамент в свою честь оказалось неприятно, хотя видно, что родители старались, потому уходила не оборачиваясь.
Когда меня посадили в микроавтобус, на меня хотели привычно натянуть черный аксессуар, но в этот раз я возмутилась и отпрянула.
— Если наденете, меня стошнит! — честно предупредила я.
Крылов кивнул подчиненному, разрешая. На него уставились недоуменно, но спорить не стали.
Добирались обратно мы не сильно быстрее, чем ехали сюда, но в этот раз мне позволялось вертеть головой и смотреть во все стороны, потому дорогу я перенесла легче.
Крылов мог, что угодно там про мою инфантильность вещать, но возможность просто по сторонам смотреть чем-то бесценным воспринималась, особенно когда тебя этого надолго лишили.
Еще я ловила любопытствующие взгляды сопровождающих, как будто оценивающие, но так и не смогла понять, что они означают.
Я по-прежнему переваривала наш с Крыловым разговор, пытаясь осознать, чего ждать дальше. Но если до этого впереди я видела только мрак и безысходность, то сейчас стали проступать и другие варианты, куда более позитивные.
По своим же собственным рассуждениям выходило, что любое состояние изменчиво, не важно, о человеке речь, о группе людей, об организации или о вселенной, и далеко не вся эта динамика зависит от нас. И все же нам нравится все держать под контролем, видеть четкие перспективы. А когда этого нет, далеко не всегда адекватно реагируем.
Но с чего я решила, что мое текущее состояние это финал и ничего другого дальше уже не будет? Или вот так спокойно можно рассуждать лишь после того, как тебя заверили, что жизни и здоровью угрожать не собираются, и даже опцию выбора обозначили.
Когда пересели на вертолет, стемнело почти полностью, так что полетом на нем я насладиться, как следует, снова не смогла. Но и по возвращению на их территорию тоже кучу открытий сделала.
Я облетела сверху основные строения на своем аэроскутере, но вертолетную площадку тогда не заметила, а она тут, оказывается, была.
Красивую ночную подсветку основного трехэтажного здания тоже впервые лицезрела. Впрочем, на технические корпуса тоже что-то креативное навели, так что они даже как-то гармонировали.
Еще обратила внимание, что, несмотря на поздний час, народу тут вокруг крутилось нереально много. Я с любопытством рассматривала их, а они нас провожали заинтересованными взглядами.
Глядя на это интеллигентное столпотворение на отшибе привычной цивилизации, поймала себя на мысли, что снова сравниваю это место с прообразом Ашуас. И ощущение сходства только усилилось. Уж не знаю, почему так уцепилась за ту ассоциацию.
Когда шли по коридорам внутри особняка, как я его про себя прозвала, тоже вертелась как ненормальная, пытаясь ухватить максимум из окружающей обстановки. Один раз даже чуть на лестнице не навернулась, но меня придержали.
И только когда подошли к двери в незнакомую комнату, сообразила, что пришли мы вовсе не к моей коморке, а куда-то еще.
Камера моя находилась на минус первом этаже, это я определила даже с завязанными глазами, из нее мы всегда поднимались наверх, а из ресторана-столовой, которая точно на первом располагалась, спускались к ней на этаж вниз. Зато сейчас мы поднялись на третий.
Когда мы вошли в комнату, взгляду предстала вполне себе милая гостиная, состоящая из мягкого дивана, таких же кресел и низкого стола. В углу комнаты организовали рабочее пространство со столом и рабочим креслом. А в другой стороне стоял совсем небольшой обеденный стол.
Все было выполнено в уже привычном, слишком пафосном на мой вкус стиле, похожим на тот, что я здесь в других помещениях наблюдала.
На противоположной от входа стене располагались целых три широких окна. А еще внутри висели едва заметные встроенные блоки климат-контроля. Повернувшись, я заметила в правой стене еще две двери. Одна из них оказалась приоткрыта, и сквозь дверной проем виднелась шикарная кровать.
Я с недоумением уставилась на Крылова, который прошелся по комнате, затем развернулся и уставился на меня.
— Нравится? — деловито уточнил он.
Я снова огляделась по сторонам, все еще не понимая, потому просто пожала плечами.
— Только не говори, что тебя дизайн не устраивает? — тяжело вздохнул он.
Я все еще озадаченно смотрела на него, и только тогда он догадался пояснить.
