Всё-таки сколь я тебя ни пилил, сколь ни вынимал из тебя чувство безалаберности и некой вольной самодеятельности, всё ещё в тебе бродит литературный мальчик, а надо становиться профессионалом и по-взрослому, профессионально относиться к литературному труду, иначе ничего не получится, так и проболтаешься возле литературы, забавляя себя писчебумажной работой.
За окопный немецкий фольклор огромное спасибо – это очень и очень мне кстати.
Вот пока и всё, будь сурьёзен! Поклон Люде и тебе от Марьи Семёновны, она в конце мая собирается в Вологду. Обнимаю, Виктор Петрович
Уважаемый Евгений Данилович!
Посылаю Вам сценарий, написанный совместно с Федоровским, бывшим лётчиком-истребителем, хорошо знающим авиацию и немножко немцев. Если бы Вы смогли напечатать сценарий в журнале «Искусство кино», то, возможно, это помогло бы передать его в надёжные руки, ибо материал таков, что бойкий режиссёр сделает из него боевик-пустышку, а умный и мало испорченный, возможно, сотворит и шедевр. Мне хочется, чтоб получилось последнее.[147]
Самое поразительное – герой наш умер четыре года назад в одном из архангельских леспромхозов (я это просто так, ибо знаю, что даже редкостный случай и факт – это ещё не литература и тем более не кино), но всё же на столько лет пережить своего погубителя?! Разнообразна жизнь.
Желаю Вам того же, чего начал ежедневно желать и себе – доброго здоровья!.. Поклон Вашим близким. Виктор Астафьев
Дорогой Миша!
Позавчера моя жена, Мария Семёновна, никогда тебя не видевшая наяву, умудрилась тебя увидеть во сне – умершего. (Не боись! По русским приметам – долго жить будешь.) И во сне же она говорит мне: «Вот Миша Домогацких умер, а ты так и не написал ему рекомендацию». Вот до чего я дожил, суета заела! Одолели те, кто ближе живёт, а ты во-она где, вроде и подождать можешь.
Письмо твоё получил, а подарок находится в Вологде, днями Мария Семёновна полетит туда и посмотрит на него, а я уж после съезда заеду в Вологду. Живу я здесь ничего, продолжаю устраиваться, немного болел, поэтому и не работал вплотную. В марте-апреле был в Москве по делам, затем маленько погрелись с женой в Душанбе. Продолжаю работать над книгой публицистического порядка (воспоминания) под названием «Зрячий посох», в августе должен сдать в местное издательство новую книгу «Затесей» и осенью, глядишь, напишу роман о войне. А пока хочется посмотреть край, привыкнуть к родине, познать её ближе. Собираемся в конце лета прошвырнуться на рыбнадзоровском катере по Енисею.
Весна у нас началась бодро (в апреле 20—25, в начале мая и в середине доходило до 33 градусов). А сейчас вот снег пробрасывает, ночью обещают заморозок, а всё взошло – вылезло, цветёт. Вот тут и весь характер земли нашей, а бабы – терпи то жар, то холод!
Рекомендацию, как ты и велишь, я пошлю в Москву.
Вот пока и всё. Обнимаю тебя. Что ж ты, умеешь по-китайски, и по-французски, и по-всякому, и не скажешь китайцам, чтобы они не нарушали ничего? Разом, на всех языках призови их к порядку. Обнимаю. Виктор
Дорогой Вася!
Прости, что долго не отвечал – хотел дать «отстояться» твоему горю, ибо тут любые, даже расхорошие утешительные слова неуместны и раздражительны; второе – Марья Семёновна улетела в Вологду поводиться с внуком и оттуда двинуть в Пермь, а из Перми вместе с невесткой в Курган, на встречу с Илизаровым. А меня народ одолел, а одному, без бабы, управляться с гостями очень трудно, и я зашился. Ладно, хоть с продуктами мне тут помогают все сочувствующие и кое-что по дому и двору делают тётки, а то хоть в лес беги.
Числа 16-го из Пскова прилетает Валя Курбатов (тот, что предисловие писал мне) и, наверное, Николай Николаевич Яновский из Новосибирска, а там уже и самому надо собираться на съезд.
После съезда, по плану, надо заехать в Вологду, взять Марию Семёновну и Витьку, да и двинуть сюда. Витя всё кашляет, бронхи простужены, так прокалить его надо на свирепом сибирском солнце. В начале августа я хочу съездить на рыбнадзоровском катере порыбачить, посмотреть и отдохнуть.
