Солнечным утром Иван встал со своей кровати, принял душ, почистил зубы порошком, умылся, сбрил ерунду, начавшую вылезать у него на подбородке, после чего заправил кровать и оделся в нательное бельё.
Спустившись на первый этаж, он приготовил себе яичницу с луком и редисом, заварил чай, после чего приступил к завтраку.
Виг осталась в их квартире, где она теперь живёт с Зурдом, который действительно, после получения согласия, повёл Виг в районную управу, где их официально бракосочетали. Далее было небольшое торжество, где Иван выпил за здравие молодожёнов несколько бокалов вина, после чего пошёл домой.
Дом был новым. Иван решил купить отдельный дом, как и планировал довольно давно. По хозяйству ему помогает наёмная гувернантка, поддерживающая порядок в доме и закупающая продукты.
Дом небольшой, кирпичный, трёхкомнатный, с одной спальней и одним санузлом – Иван мог, но не захотел покупать себе многокомнатные хоромы. Всё-таки, прожив жизнь в выданной государством однушке, тяжело перестроиться на проживание даже в трёхкомнатной квартире, где для него, пока что, слишком много места.
После завтрака он оделся в синий костюм и вышел из дома. На улице уже стояла разогретая машина с водителем.
– Доброе утро, Цетон, – поздоровался Иван с водителем.
– Доброе утро, начальник, – кивнул ему водитель. – Куда едем?
– На аэропристань, – ответил Иван.
Именно там можно договориться о покупке грузовых кораблей, чему, собственно, Иван и планировал уделить весь сегодняшний день.
Валомир, во время их знаковой встречи в трущобах, сказал, что броненосец купить в десять тысяч раз сложнее, чем пулемёты, а если у него самого будет возможность приобрести даже небольшой броненосец, ни о каких сделках речи быть не может, так как такой нужен будет ему самому.
Военную технику всегда было тяжело покупать, это верно для двух миров, поэтому нужны особые связи или высокий пост. Вероятно, придётся возвращаться в Еран, где договороспособный градоправитель, со всех сторон открытый для инвестиций, а также республиканский страж, обладающий достаточными полномочиями, чтобы приобретать военную технику для защиты вверенного города любыми средствами и способами.
Десяток минут спустя, после объезда закрытых, ради уже проходящего фестиваля коньяка, улиц, они доехали до аэропристани, над которой роились воздушные грузовики.
Продовольствие, товары широкого потребления, боеприпасы, оружие – всё это привозилось и увозилось здесь, на главной аэропристани. По всему городу размещен ещё десяток аэропристаней поменьше, но это вспомогательные площадки, используемые мелкими оптовиками и сомнительными барыгами, завозящими или вывозящими что-то полулегальное.
– Мне назначено на девять, – сказал он девушке в мужском официальном костюме, вышедшей ему навстречу.
Революция была революцией во всём: движение за права женщин не могло не воспользоваться уникальной ситуацией, поэтому некоторые весьма смелые особы «рвут шаблоны» и «идут наперекор мужскому обществу», наряжаясь в мужские одеяния и пробуя на себе традиционно мужские профессии. Забойщицами в шахты они, разумеется, не пошли, предпочтя более высокооплачиваемые должности… Например, их очень много на бирже, где они перекрикивают мужчин, много в управах, на вспомогательных должностях. Правда, всё это заслуга аборигенов мужского пола, позволивших всему этому случиться. Естественно, расширенные права для женщин были выданы с оглядкой на республику Флиар, где женщины, испокон веку, трудятся наравне с мужчинами, и по этому поводу нет каких-либо предрассудков. Патриархальному обществу Саскохора такой резкий поворот не понравился, но движение за права женщин распространено только в столице, поэтому провинциалы могут спать спокойно. Пока что.
– К господину Моно? – уточнила прогрессивная девушка.
– К нему, – кивнул Иван. – Иван – промышленник.
Девушка взяла со стола пробковый планшет с листом на нём.
– Пройдёмте за мной, – улыбнулась она, подняв взгляд.
Владелец главной аэропристани, читай столичного грузового хаба – это, по определению, серьёзный человек. И Моно Шомбли таковым был. С любых перевозок взимается налог, идущий ему. Абсолютно все, кто имеет грузовики, отстёгивают ему за стоянку в его хабе. Государство получает с этого только налогами с предприятия самого Шомбли, но даже так выходит существенная сумма в бюджет. Страшно представить состояние, с которого взимается такой огромный налог. И этот человек согласился встретиться с Иваном. И Иван не понимал, почему. Ведь это равнозначно тому, что Иван бы согласился на встречу с каким-нибудь начинающим лавочником, торгующим сандалиями в розницу.
Кабинет был большим и дорогим, как оно, обычно, и ожидается от персоны с таким состоянием. Красивый вид на взлётные площадки, грузовые корабли и снующих внизу рабочих аэропристани, возящих многотонные грузы на погрузчиках.
– Здравствуй, Иван, – произнёс Моно, после чего указал на кресло напротив себя. – Присаживайся.
