— Нет, почему вы так решили? — удивился толстяк.
— Неважно, — улыбнулся Тропинин. — Уверен, что недоразумение быстро уладится.
Сторти пожал плечами и, ведомый своими стражами, отправился в веронскую тюрьму.
Синьора Монтекки занималась рукоделием, сидя у изголовья кровати, на которой лежал ее муж. Несколько часов назад его отпустили из клиники, наказав соблюдать полный покой. Всего одна неделя, а вся их жизнь пошла верх тормашками. Нет с ними сыновей: один где-то в Свинцовых горах, другой — в бегах. Неизвестно, куда запропастился и Сторти, не у кого узнать, что с Ромом и Улой. Выходить на улицу небезопасно, можно нарваться на какого-нибудь кланового патриота, причем не знаешь, кого следует остерегаться больше — своих или чужих. То и дело звонят с угрозами — пришлось выключить телефон. Давеча их робот пошел, как обычно, закупить съестного — какие-то молодчики выбили ему глаз и смяли ребра, бедняга еле приполз домой. Она вздохнула.
— Анна, — прошептал больной, поглаживая ее руку. — Я очень виноват перед тобой и мальчиками.
— Лежи спокойно, дорогой, тебе нельзя волноваться.
— Во всем моя вина. Я уделял слишком мало внимания сыновьям, не смог привить Рому преданности своей профессии. Люби он ее по-настоящему, ничего такого не могло бы случиться.
Нет, болезнь не изменила образа его мыслей. Он по-прежнему стоит на своем: осуждает Рома и прощает Геля. Она промолчала.
— Скажи, Анна, кто-нибудь из управы справлялся обо мне?
— Да, — солгала она, — они желают тебе скорей выздороветь.
— Значит, меня все-таки не забыли. Признаюсь тебе, я боялся, что после всей этой истории никто не захочет со мной знаться. Я был несправедлив к товарищам, с которыми бок о бок проработал двадцать лет. Двадцать ведь?
— Да, дорогой, ровно двадцать, — сказала она, с горечью подумав, что даже сейчас у него в голове одна работа.
— А Сторти не появлялся?
— Нет.
— Если объявится, не пускай его на порог. Развратитель!
— Забудь о нем, побереги свое сердце.
— Ты права, мне нельзя нервничать.
— Вот и постарайся заснуть. Закрой глаза и считай до ста.
Убедившись, что муж опять впал в дремоту, она потихоньку высвободила руку и пошла на кухню справиться, что будет у них на обед. Скособоченный робот, кряхтя и стеная, стоически стоял у плиты, пытаясь соорудить нечто путное из остатков провизии.
Прозвучал звонок. Анна подошла к двери и спросила:
— Кто там?
В ответ раздался знакомый голос:
— Это мы, синьора Монтекки.
— Метью, Бен!
Анна искренне обрадовалась друзьям Рома.
— Мы знаем, что вашему Робби досталось, и решили пополнить ваши запасы.
Они втащили в дом огромную корзину, набитую снедью. Синьора Монтекки была до крайности растрогана.
— Ром не подавал о себе весточки? — спросил Бен.
Ее глаза наполнились слезами.
— Не тревожьтесь, синьора Анна. У него должно быть все в порядке.
— Хотел бы я быть на его месте, — бодро заметил Метью. — Катается себе со своей подружкой на наших лошадках.
— Я вам так благодарна, вы настоящие друзья!
— Пустяки. Я сам подумываю подыскать себе красотку мату.
— Упаси вас бог!
— О, вы, оказывается, тоже клановая патриотка!
— Нет, Мет, просто у меня предчувствие, что этот роман кончится для Рома плохо. Женитесь лучше на своей.
С улицы послышался шум. Синьора Монтекки послала робота посмотреть, в чем дело. Через минуту он вернулся, держась за грудь.
— Они закидали меня камнями и требуют, чтобы вы вышли сами, хозяйка.
— Кто они?
— Целая толпа. Шестьдесят четыре человека.
Только робот был способен мгновенно подсчитать число людей в беснующейся толпе. Анна вышла на крыльцо, Метью и Бен стали с ней рядом.
— Что вам нужно? — спросила она спокойно.
Вперед вышел Голем.
— Скажите нам, где ваш ублюдок, и мы оставим вас в покое.
— Вы что, решили воевать с женщинами?
— Говорите, синьора, не то мы разнесем ваш дом, — сказал верзила с угрозой.
— Мой муж тяжело болен. Вы не посмеете, я вызову полицию!
— Кончай с ней цацкаться, Голем! — раздался выкрик.
Кто — то кинул камень, и Бен схватился за голову.
— Погоди, Голем, — сказал Метью, — я тебе должен кое-что сообщить.
— Нечего! — заорали в толпе.
— Это очень важно для тебя, — настаивал Метью.
— Говори.
Метью прошептал что-то ему на ухо. Голем схватил его за грудь и прокричал:
— Не может быть! Если это выдумка, я убью тебя!
— Клянусь Колосом! — побожился Мет.
Голем поднял руку и обратился к своим соратникам:
— Пошли отсюда, у нас есть дело поважнее.
Вперед выскочил вертлявый, худой парень.
— Они тебя купили, Голем!
«Внук Вальдеса», — тихо сказал Бен.
— Что ты сказал, повтори!
— Тебя купили, Голем, тебя купили! — истерично визжал юный Вальдес.
Голем обхватил его своими ручищами, поднял над головой и швырнул на землю. В толпе послышался ропот, но никто не посмел сцепиться с могучим вожаком. Утвердив свой авторитет, тот сказал:
— Я вам все объясню. Тибор захватил Розалинду и прячет ее у себя.
Шквал возмущения.
— Неужели мы отдадим нашу агрянку на поругание паршивому мату?
Грозные выклики.
— За мной, к дому Капулетти!
Они повернулись и побежали.
— Ну вот, осада с вашего дома, синьора Анна, снята, — сказал Метью.
— Как тебе это удалось, Мет?
— Военная хитрость.
